November 17th, 2012

Красный террор в Севастополе

Оригинал взят у slavynka88 в Красный террор в Севастополе
17 ноября 1920 года Севастопольскую бухту покинули последние корабли белого флота, увозившие в неизвестность многие тысячи военных и беженцев. Исход Русской армии генерала Врангеля за пределы Отчизны в ноябре 1920 года официально принято считать временем окончания Гражданской войны на Юге России.


При этом в историографии практически ничего не говорилось о том, что происходило на полуострове после эвакуации белых. Единственное, что можно встретить в краеведческой литературе, — это скупые общие фразы, не фразы даже, а призрачные полунамеки, не дающие реального представления о тех драматических и страшных событиях, которые охватили Крым и Севастополь в 1920-е годы минувшего века.


Исход

Еще в дни штурма Перекопа, когда с пугающей очевидностью стало ясно, что Крым удержать не удастся, Врангель распорядился срочно подготовить суда в Севастополе, Феодосии, Ялте, Керчи, Евпатории. Изначально предполагалось эвакуировать около 70-75 тыс. человек. В ночь с 9 на 10 ноября главнокомандующий находился в Джанкое, где проводил продолжительное совещание с генералом Кутеповым. Вернувшись в Севастополь, Врангель распорядился занять войсками административные учреждения, почтамт, телеграф выставить караулы на пристанях и железнодорожном вокзале. Кроме того, он дал указание разработать порядок погрузки тыловых военных и гражданских учреждений, больных, раненых, особо ценного имущества, запасов продовольствия и воды. Вечером 13 ноября (29 октября) 1920 г. состоялось последнее заседание правительства Юга России. На следующий день началась погрузка на корабли гражданских и военных учреждений.


Collapse )

В рядах Франко против "красных": военные Русского Зарубежья в гражданской войне в Испании.

Оригинал взят у evgeniy_efremov в В рядах Франко против "красных": военные Русского Зарубежья в гражданской войне в Испании.

 Выкладываю статью из журнала "Неприкосновенный запас". Перевод сделан Андреем Захаровым, одним из редакторов журнала. Я с ним знаком. Фото подобраны мною. Также ставлю несколько слов постскриптум.

Автор: Джудит Кин – историк, специалист по истории гражданской войны в Испании, профессор Сиднейского университета (Австралия).



Сражаясь за Франко: русские белоэмигранты на стороне националистов[1]



Введение

Точное число русских белогвардейцев, воевавших в Испании, установить невозможно. По-видимому, от 80 до 100 человек пересекли границу, чтобы присоединиться к войскам генерала Франко в качестве добровольцев. Еще 10 русских записались в 1938 году в испанский Иностранный легион. По крайней мере две более многочисленные группы служили в карлистских частях, а несколько человек несли службу в рядах регулярной армии[2]. Белогвардейский генерал Николай Шинкаренко отмечает в своих воспоминаниях, что с февраля 1937 года и до конца испанской войны он встретил в подразделениях националистов около 50 белых добровольцев[3].

Еще один доброволец-франкист, Антон Яремчук, говорит о 80 русских, сражавшихся у Франко. В другом месте он приводит еще бóльшую цифру, ссылаясь на советскую газету от октября 1937 года, перечислявшую имена 128 русских эмигрантов, воевавших в армии националистической Испании. По крайней мере 180 человек из батальона Корнилова изъявляли готовность поступить на испанскую службу в последние месяцы 1936 года, хотя нам не известно, всем ли из них удалось добраться до Испании[4]. Наконец, некий грузинский князь привел с собой шесть соотечественников, намеревавшихся восстановить связь между «древней Иберией и Грузией»[5].

Так или иначе, но общее число было небольшим, даже если сделать поправку на высокие боевые потери среди русских. Яремчук и Шинкаренко, независимо друг от друга, сетовали на малочисленность добровольцев. Согласно Яремчуку, многие из его бывших сослуживцев, живя в эмиграции, просто отчаялись изменить свое положение к лучшему[6]. Аналогичным образом и Шинкаренко осуждал «мягкотелость» эмигрантской молодежи. По его словам, несмотря на наличие в ее среде скаутских групп, кадетских подразделений и спортивных организаций, которые во времена империи могли бы воспитывать мужчин в военно-патриотическом духе, молодые русские эмигранты отвернулись от традиций и упустили блестящую возможность приобрести в Испании военный опыт, который мог помочь России[7]. Важно также иметь в виду, что русское участие в испанской гражданской войне сдерживалось и командованием националистов, жестко регулировавшим въезд бывших белогвардейцев во франкистскую Испанию.

В большинстве своем белогвардейцы были единодушны с Франко в том, что гражданская война представляет собой «крестовый поход против коммунизма». Однако между испанцами и русскими существовали очевидные разногласия относительно последствий их общего предприятия. Для русских эмигрантов гражданская война в Испании представлялась возможностью реализовать грандиозный, хотя и романтический, замысел: воссоздать Добровольческую армию, рассеянную в изгнании. Благодаря офицерам и солдатам, снова надевшим военное обмундирование, моральный дух белогвардейцев должен был повыситься, а это позитивно сказалось бы и на всем сообществе эмигрантов. Нанеся решающий удар по большевикам на Пиренейском полуострове, возрожденная русская армия была бы готова вернуться домой и освободить матушку-Россию. Слабым местом в этом победоносном сценарии оказались Франко и его генералы. Русские ветераны и их организации не вызывали у них особого интереса, а фантасмагорический план использовать Испанию как тренировочный полигон для беглой Белой армии не пользовался симпатией.

Карьера генерала Шинкаренко, бывшего наиболее высокопоставленным белогвардейцем, оказавшимся в Испании, свидетельствует о трудностях, с которыми русские монархисты сталкивались во время гражданской войны. Этот офицер вынужденно признавал тот факт, что чаяния лидеров Белой армии касательно развития событий в Испании решительно противоречили ожиданиям испанцев, которым те служили.



Международные события и русские эмигранты

К середине 1930-х годов международная политика начала непосредственно сказываться на жизни русского зарубежья. Кипучая энергия гитлеровского государства и его воинствующий антикоммунизм покончили с достаточно ровным отношением русских эмигрантов к нацизму. «Пораженцы», состоявшие из представителей правых группировок, относились к новой Германии с благосклонностью. Считая главной задачей устранение Сталина, они были готовы к союзу с Гитлером, если это посодействует падению большевистского режима. В отличие от них «оборонцы» заявляли, что русские патриоты должны поддерживать свою страну перед лицом внешней угрозы. В их число входили не только левые эмигранты, включая эсеров, но и генерал Антон Деникин с некоторыми его сторонниками[8].

Гражданская война в Испании, получившая широкий международный резонанс, тоже расколола эмигрантское сообщество. Бóльшая часть эсеровских и меньшевистских журналов выступили против Франко. Его победа, настаивали они, поддержит фашистскую Италию и нацистскую Германию, а во Франции укрепит националистические группировки, не любившие всех эмигрантов, включая русских. Подобное прочтение политической ситуации было вполне правильным. Правительство Народного фронта, возглавляемое Леоном Блюмом, сделавшее для урегулирования правового положения русских, проживавших во Франции, гораздо больше, чем какое-либо другое французское правительство, постоянно подвергалось неистовым нападкам французских фашистов[9].

Но в большинстве своем, как показал инцидент, произошедший в октябре 1936 года, русские изгнанники не признали французский Народный фронт и солидаризовались с Франко. Тогда либеральный православный журнал напечатал статью, в которой преподаватель Свято-Сергиевского православного богословского института раскритиковал «лицемерие» Франко, обвинив его в проведении «крестового похода» во имя христианства при одновременном установлении тирании. Эти размышления вызвали бурю негодования в православных кругах Парижа, громко потребовавших увольнения автора. Его публично отчитал и парижский митрополит, хотя в конечном счете виновнику скандала удалось сохранить работу[10].

Генерал Деникин решительно поддерживал Франко, но был категорически против того, чтобы русские добровольцы отправлялись воевать на стороне националистической Испании. В этом пункте Деникин отходил от позиции учрежденного бароном Петром Врангелем Русского общевоинского союза (РОВС), руководители которого призывали своих членов вливаться в ряды франкистов. Как бы то ни было, к тому времени Деникин уже отошел от проблем, которыми интересовался РОВС, заявив о намерении начать спокойную и размеренную жизнь писателя-мемуариста[11].

Но бывшее царское и белое офицерство все больше интересовалось испанскими событиями. С середины 1936 года во французской прессе начали появляться сообщения о гражданах разных стран, отправлявшихся через Париж в Испанию, чтобы присоединиться к интернациональным бригадам республиканцев. С этого же времени РОВС начал проводить все более настойчивые параллели между националистической Испанией и царской Россией. Союз регулярно организовывал для своих членов курсы по военной и политической истории. В июле 1936 года Валерий Левицкий, бывший руководитель политического департамента в правительстве Врангеля, прочитал курс лекций по международным отношениям, в котором затрагивалось знаменитое убийство испанского монархиста Кальво Сотело, послужившее, как известно, поводом к началу гражданской войны. Лектор уподоблял стремление РОВС победить большевиков и восстановить императорскую Россию той борьбе, которую вел Франко в католической Испании. Русская православная церковь в Париже и в других местах сочувствовала инициативам католического движения «Pro Deo», направленным на защиту католической церкви от коммунизма. По мнению его сторонников, политика секуляризации, проводимая революционерами в Мексике, России и Испании, была частью всемирного заговора атеистов по утверждению безбожия и сатанизма[12].

Казалось, интересы русских белогвардейцев и испанских националистов во многом совпадали. В связи с этим РОВС и его члены приветствовали возможность поддержать Франко. В конце 1936 года председатель РОВС, генерал Евгений Миллер, командировал генерала Павла Шатилова, бывшего корниловца, в Испанию, чтобы провести в штабе националистов переговоры об отправке за Пиренеи крупного подразделения бывших военнослужащих Белой армии. Но эти усилия ничем не увенчались. Для сбора белогвардейцев со всей Европы требовались большие деньги, которые путем многоступенчатых переговоров рассчитывали получить в Италии. Итальянское правительство, действительно, на определенном этапе предоставило русским эмигрантам обмундирование, а некоторые из них смогли вступить в итальянские смешанные бригады, однако большего от итальянцев добиться не удалось[13]. А лаконичные и неизменно отрицательные ответы Франко на предложения сформировать наряду с испанским Иностранным легионом Отдельный русский батальон вообще губили инициативу на корню. Франко не желал, чтобы националистическая Испания стала плацдармом для возрождения изгнанной Белой армии.

Шатилов вернулся в Париж с известием о том, что националисты разрешат пересечь границу лишь небольшим группам русских добровольцев. В результате 58 корниловцев, которые готовы были отправиться в Испанию немедленно, были разбиты на небольшие команды, получив приказ готовиться к отправке[14].

Надо сказать, что отношения между русскими эмигрантами и принявшими их французами всегда оставались довольно натянутыми. В мае 1932 года психически неуравновешенный русский эмигрант Павел Горгулов убил президента Французской Республики Поля Думера во время мемориальной церемонии РОВС, посвященной русским ветеранам Первой мировой войны. Это событие, как и последующая казнь Горгулова, вызвали взрыв общественного негодования в отношении русских и многочисленные призывы к полному изгнанию эмигрантов[15]. В первый год испанской войны русская эмиграция снова оказалась в центре внимания в связи с другим сенсационным событием. 24 сентября 1937 года среди бела дня и неподалеку от собственной квартиры был похищен генерал Евгений Миллер, председатель РОВС. За семь лет до того аналогичным образом исчез его предшественник на этом посту, генерал Александр Кутепов. В ходе полицейского расследования выяснилось, что в тот же день бесследно исчез и генерал Николай Скоблин, заместитель Миллера в РОВС. В прессе сообщалось о связи Скоблина с советскими спецслужбами; журналисты предполагали, что он вернулся в Советский Союз или был тайно переправлен НКВД в республиканскую Испанию, где был впоследствии ликвидирован. В любом случае о Скоблине больше никогда не слышали[16]. Его жена, известная исполнительница народных песен и любимица эмигрантского сообщества Надежда Плевицкая, была арестована, предстала перед судом и получила пятнадцать лет французской тюрьмы[17].

Пресса пестрела сенсационными сообщениями об этом деле. И левые, и правые в один голос заявляли о нежелательности присутствия во Франции крупных иностранных общин. Газета социалистической партии «LePopulaire» утверждала, что правое крыло русской эмиграции было недовольно Миллером из-за того, что он недостаточно активно призывал членов РОВС записываться в армию Франко[18]. Газета «L’Humanité», печатный орган Французской коммунистической партии, поднимала вопрос о возможном пособничестве военной организации РОВС в этом деле. Оба издания делали довольно неприятный прогноз: укрываемая Францией армия русских реакционеров превратится в угрозу национальной безопасности в случае сколько-нибудь значительного потрясения французской государственности. В свою очередь русские эмигранты считали, что французское правительство само позволяло агентам большевиков безнаказанно пребывать во Франции, но при этом в каждом зловещем событии спешило обвинить бывших белогвардейцев[19].

Для РОВС и отставного офицерства, представляемого этой организацией, идущая неподалеку чужая гражданская война едва ли могла быть более своевременной. Столкнувшись во Франции с нарастающей политической нестабильностью и ростом недоверия ко всем иностранцам, в особенности к русским, «бывшие» могли справиться с этими проблемами, присоединившись к франкистам для реализации своего воинского призвания. Энтузиазм белых ветеранов в отношении военной авантюры в Испании подкреплялся также желанием покончить с гражданской жизнью.

48-летний Шинкаренко был рад оставить позади «одиннадцать несчастных лет» в Париже, проведенные без друзей, в компании престарелой матери. Яремчук, которому в 1937 году исполнилось 47 лет, расплатился за квартиру, раздал знакомым свое небогатое имущество и уехал с небольшим саквояжем, в котором лежали только смена белья и документы. Когда французский чиновник в Париже, к которому он обратился за разрешением на выезд, спросил, не желает ли он поступить на службу во французскую армию, он категорически отверг такую возможность. Французское правительство, по его словам, было «полно евреев» и враждебно к белым русским, так что он с облегчением оставлял безбожную Францию ради богобоязненной Испании[20].

Окончание следует.


Перевод с английского Андрея Захарова



[1]Статьяпредставляетсокращенныйпереводглавыизкниги: Keene J. Fighting for Franco: International Volunteers in Nationalist Spain during the Spanish Civil War. London: Leicester University Press; New York: Continuum, 2001.

[2]Archivo Histórico Militar (AHM). Ávila. Cuartel General del Generalísimo-Estado Mayor, año de 1938. Документы 2/168/30/5 и список, включенный в серию «Año de 1937. 1/168/18/12. “Copia, LegionariRussidelTercio”», содержат имена 12 белогвардейцев, переведенных в итальянские подразделения. Историк белой эмиграции, профессор Виктор Боневский, и архивариус Кэрол Лиденхэм, сотрудники Гуверовского института, оказали большую помощь в поиске архивных источников. Шейла Фицпатрик составила список полезных мемуаров, оставленных белоэмигрантами, а Явор Сидеров и Кира Раиф помогли с переводами.

[3]Shinkarenko N. [Typescript Memoirs – TSM]. Hoover Archives IDCSUZ68020-A, Stanford University. Part 4. Ch. 4. В этих объемных дневниках затронуто множество тем и событий. Испании посвящены главы с первой по одиннадцатую в четвертой части, расположенные частично хронологически, а частично тематически.

[4] Яремчук А.П. Русские добровольцы в Испании, 1936–1939.SanFrancisco: GlobusPublishers, 1983. С. 51.

[5]Shinkarenko N. Op. cit. Part 4. Ch. 2.

[6]ЯремчукА.П. Указ. соч.С. 8, 365.

[7]Shinkarenko N. Op. cit. Part 4. Ch. 1.

[8]См.: Andreyev C. Vlasov and the Russian Liberation Movement: Soviet Reality and Emigré Theories. Cambridge: Cambridge University Press, 1987. P. 12–13; Lehovich D.V. White against Red: The Life of General Anton Deniken. New York: Norton, 1974. P. 450–452.

[9] Raeff M. Russia Abroad: A Cultural History of the Russian Emigration, 1919–1939. New York: Oxford University Press, 1990. P. 150–155 (рус. перев.: Раев М. Россия за рубежом. История культуры русской эмиграции: 1919–1939. М.: Прогресс-Академия, 1994).

[10] Речь идет о публикации в журнале «Новый град», издававшемся в Париже (см.: RaeffM. Op.cit.P. 151, 216).

[11] Lehovich D.V. Op. cit.P. 454.

[12]Типиченвэтомсмыслеиспанскийпамфлет 1937 года:Nos freres catholiques sous la Croix en Espagne. Conference faite à l’èglise orthodoxe Russe de Genève, par le docteur Lodygensky, membre de conseil de paroise et du bureau de la Commission Internationale «Pro Deo». Zaragoza: TalleresGráficosdeelNoticeo, 1937. В этой публикации многократно цитировалась энциклика Пия XI «DiviniRedemptoris», обнародованная в том же году и гласившая, что коммунизм и христианство несовместимы. Подобный аргумент неоднократно воспроизводился и в изданиях белогвардейцев.

[13]AHM. Cuartel General del Generalísimo-Estado Mayor. 2/168/18/2. Delegazione Italiana. № 349. DISSalamanca. 29-5-39. P. 3–5.

[14]ЯремчукА.П. Указ. соч. С. 2.

[15]Обубийствеиказнисм.: Knight M. Girl Reporter in Paris // Lyons E. (Ed.). We Cover the World by Sixteen Correspondents. London: George G. Harrap, 1937. P. 283.

[16] См.: LehovichD.V. Op. cit.P. 448.

[17] Эта история легла в основу романа Анатолия Рыбакова «Страх». Осудебномпроцессесм.: Berberova N. The Italics Are Mine. NewYork: AlfredA. Knopf, 1992. P. 331–334 (рус. перев.: Берберова Н. Курсив мой. Автобиография. М.: Согласие, 1996. С. 385–386); LehovichD.V. Op.cit.P. 437–438.

[18]LePopulaire. 1937. 24 September; 29 September; L’Humanité.1937. 21 September; 24 September; 25 September; 28 September. См. также: BeuclerA. RussesdeFrance // RevuedeParis. 1944. № 44(2). P. 866–896.

[19] Johnston R.H. New Mecca, New Babylon: Paris and the Russian Exiles, 1920–1945. Montreal: McGill-Queen’s University Press, 1988. P. 100–102.

[20]ЯремчукА.П. Указ. соч.С. 5–7.


http://magazines.russ.ru/nz/2012/1/k18.html

В рядах Франко против "красных": военные Русского Зарубежья в гражданской войне в Испании.

Оригинал взят у evgeniy_efremov в В рядах Франко против "красных": военные Русского Зарубежья в гражданской войне в Испании.
Продолжение.

Белогвардейцы в Испании

Русские отправлялись в Испанию в надежде, что через Мадрид будет пролегать обратная дорога в Санкт-Петербург. Эти настроения были зеркальным отражением идеи, вдохновлявшей многих других эмигрантов, вступавших в республиканские интернациональные бригады[21]. В долгосрочной перспективе миссией Белой России виделась победа над безбожным коммунизмом в Испании, позволяющая затем открыть на родине второй раунд борьбы с большевиками, из которого белым суждено будет выйти победителями[22]. Биографии 38 белых волонтеров говорят о том, что все они были людьми среднего возраста, профессиональными военными царской армии и ветеранами, прошедшими Первую мировую и гражданскую войны в России. Почти каждый из них эвакуировался из Крыма с войсками Врангеля[23].

Баронесса Мария Врангель, вдова покойного генерала, проживавшая в Бельгии, создала комитет для оказания помощи семьям военнослужащих, отправившихся сражаться на стороне националистов. Во время войны ее брюссельская группа собрала средства для поездки в Испанию православного священника, отца Александра Шабашева, для духовного попечения над русскими добровольцами. Этот священнослужитель был награжден за храбрость в годы Первой мировой войны, а во время гражданской войны в Крыму благословлял врангелевцев на бой. На протяжении десяти дней он колесил по всему Арагонскому фронту, проводя православные службы и принимая причастие[24]. В Испании служили еще три православных священника. Среди них был князь Иван Шаховской, в годы Второй мировой войны окормлявший православную общину Берлина, а позже ставший архиепископом Сан-Франциско[25].

Печатный орган РОВС, журнал «Часовой», открыто выступал за Франко, а его главный редактор Василий Орехов принимал деятельное участие в отборе первого контингента новобранцев для националистической Испании. Пока эти добровольцы воевали, РОВС изыскивал деньги для отправки на фронт одежды, сигарет и шоколада, а его журналпо спискам, составленным руководством РОВС, распределял помощь между их семьями.

На протяжении всей испанской войны «Часовой»публиковал восторженные статьи о Франко, националистической Испании и пугающие материалы о жизни при «красных». Шинкаренко говорит даже о том, что генерал Франко материально поддерживал Орехова. Так это или нет, сказать трудно. Конечно, выступления Франко регулярно перепечатывались в этом издании, а глава франкистов несколько раз выражал на его страницах свою признательность за поддержку. Например, в номере от 15 ноября 1936 года он поблагодарил редактора за горячие поздравления в адрес националистов в связи с «блестящими победами наших героических войск над красными ордами». Каудильо также говорил о «Часовом»как о «замечательном журнале», вносившем большой вклад в «общее дело»[26]. Значительная часть каждого выпуска в период гражданской войны была посвящена именно Испании; в журнале имелась постоянная рубрика «Письма из Испании», где русские добровольцы рассказывали о фронтовой жизни.

Но, несмотря на общую ненависть к коммунизму и убеждение в том, что республиканская Испания является полностью «красной», интеграция белых добровольцев в армию Франко проходила нелегко. Напряженность во взаимоотношениях между франкистами и белогвардейцами отражала взаимное недоверие, нараставшее с обеих сторон.

Первым препятствием для русских, желавших записаться в армию Франко, стало пересечение испанской границы. Белые отправлялись на юг малыми группами. Подобно добровольцам-интернационалистам, пешком преодолевавшим Пиренеи из Франции, русские антикоммунисты платили контрабандистам, чтобы те провели их через горы. Первая партия осуществила такой переход в октябре 1936 года.

12 февраля 1937 года генералы Анатолий Фок и Николай Шинкаренко в сопровождении двух младших офицеров прибыли в Сан-Себастьян.
Collapse )

В рядах Франко против "красных": военные Русского Зарубежья в гражданской войне в Испании.

Оригинал взят у evgeniy_efremov в В рядах Франко против "красных": военные Русского Зарубежья в гражданской войне в Испании.
Окончание.

Звания и деньги

Имелись и другие, более прозаические, но неотложные, проблемы, обременявшие повседневную жизнь русских добровольцев.Они касались денег и званий.В Испании платили только добровольцам, служившим в Иностранном легионе. Такое положение вещей ставило русских, воевавших в карлистских частях или в регулярной армии, в весьма затруднительное положение.Большинство из них не имели финансовой поддержки, а многие оставили дома нуждающиеся семьи.РОВС делал все возможное, чтобы поддержать родственников солдат и офицеров, сражавшихся в Испании, но этого было не достаточно.

Шинкаренко неоднократно ставил этот неприятный вопрос перед Франко и генеральным штабом.Он указывал, что русские, в отличие от испанских военнослужащих, не могли время от времени обращаться за финансовой поддержкой к родным.По воле исторического «несчастного случая» у «белых» не было собственной страны или какой-либо другой опоры[33]. Шинкаренко тщетно просил Франко установить для русских солдат хотя бы небольшое жалованье. Не имела последствий и его просьба к Франко касательно помощи ему лично, которая позволяла бы сводить концы с концами. Даже формулировка этой просьбы, адресуемой одним офицером («имеющим пять ранений ветераном трех войн») другому офицеру не смогла пробить каменную стену молчания.

Все русские поступили на службу к националистам в качестве рядовых.Никому из них не удалось сохранить звания, полученные в царской армии, и непризнание прошлого военного опыта очень задевало их.Многие жаловались на то, что, даже заручившись рекомендацией к повышению в связи со своими новыми боевыми заслугами, они не могли продвинуться, поскольку начальство оставляло такие предложения без внимания, а следовательно, офицерское звание и содержание оставались для них недоступными. Между тем, в полевых условиях продвижение по службе и сопутствующие вознаграждения были обычной практикой во всех армиях[34].

Примечательно указание Яремчука на случай, когда белый доброволец, продемонстрировавший необычайную храбрость в бою, получил повышение от старшего по званию офицера царской армии, но при этом не был отмечен командованием националистов.Этот факт свидетельствует о странной ситуации, в которой русским приходилось действовать в качестве отдельной маленькой армии внутри вооруженных сил Франко[35]. Но при этом любой намек на то, что русские добровольцы подчинялись альтернативной структуре, для верховного командования испанцев, как и для любой иной армии, был бы решительно не возможен.

В конце войны, в ходе празднования победы Франко и распределения наград среди победителей, все русские эмигранты были повышены до лейтенантского звания. Эта акция была расценена ими положительно и в определенной мере компенсировала отсутствие признания в военные годы.Несколько лет спустя, во время Второй мировой войны, Шинкаренко с удивлением и радостью обнаружил, что его офицерское звание обеспечило ему небольшую военную пенсию от испанского государства.

Collapse )