Category: история

"Русская альтернатива": подлинная и фальшивая

Оригинал взят у ugunskrusts83 в "Русская альтернатива": подлинная и фальшивая
С чьей-то лёгкой руки разношёрстный сброд, орудующий сейчас на Донбассе в рамках совсем не русской «Русской весны», поименован «альтернативной Россией». Якобы эта «альтернативная» Россия, окрашенная в ядовитую помесь из красной и коричневой красок, сейчас стремится взять реванш за поражение в 1993-ем. Следовало бы задаться правомерным вопросом: почему реванш берётся не у преемника Ельцина, а у Украины, которая в событиях октября 1993-го уж точно не повинна. Но давайте опустим это. Нас должно интересовать иное: можно ли вообще назвать красно-коричневую субстанцию Новороссии «другой», «альтернативной» Россией?

Оставив за скобками поддержку донбасских «ополченцев» со стороны Кремля, определимся лучше с нашим пониманием «альтернативности». В чём выражаешься ты, Русская Альтернатива? В пьяном гомоне озверелых советских неандертальцев? В спешной – словно соитие совершалось на помойке бомжами – случке большевицких символов с белогвардейскими? В гнилозубых «патриотах», матерящихся через слово? Или всё же в чём-то другом, холодном и тайном?...

Достаточно лишь беглого знакомства с русской цивилизацией, чтобы понять: выплеснутый на Юго-Восток Украины красно-коричневый гной не является «альтернативной Россией». Можно было бы добавить, что ни боевики Гиркина, ни их противоречивые антагонисты-покровители из Кремля вообще не являются Россией – всё равно, «альтернативной» или «мейнстримовой». Тем не менее, оскорбительный знак равенства между Россией и анти-Россией настолько приелся, что в целях удобства изложения – по крайней мере там, где без этого не обойтись – мы будем говорить о «других русских» и «Другой России». Говорить и надеяться, что рано или поздно, эта белая русская «инаковость» затмит «нормативную» советско-«русскую» фальшь и станет единственной запротоколированной версией русскости.

Красно-коричневый синтез с его пустоцветами «православного сталинизма» и «советского единонеделимства» (все мутации перечислять не будем) родился из чрева перестроечной глупости, когда люди, законченные в своём советском антропологическом типе, впервые познакомились с Бердяевым, Сионскими Протоколами и Белой Гвардией. Нельзя стать русским, заучив годы правления всех русских царей или одев белогвардейскую униформу. Русская нация, загнанная в подполье, чисто физически не могла взять мутации совков под свой контроль, а эмиграция, потрёпанная второй мировой войной, не влияла на происходящие в СССР-РФ перемены. Между тем, отказ советско-российского государства от тоталитарных средств принуждения вместо ожидаемой стихийной русификации советских людей привёл к столь же стихийной советизации русского наследия. Последнее пересматривалось в соответствии с нуждами территориально сократившейся, но так и не умершей большевистской цивилизации. Элегантные политические формулы дореволюционных «черносотенцев» деформировались в потешное жидоедство. Николай II из сознательно пошедшей на смерть царственной жертвы превращался в «царя-тряпку» («тряпичность» царя-мученика выглядела в глаза профанов скорее плюсом, чем минусом). Белые воины с их национал-революционным пафосом приобретали слезливо-фаталистичный ореол «заложников чести» с усами, портсигарами и револьверами.

В октябре 1993 года схлестнулись два облика одной и той же страны. Монголоидный (то ли из-за туранской примеси, то ли вследствие ДЦП) уроженец села Бутка, вопреки либеральному имиджу, олицетворял какой-никакой, но авторитаризм в его нехаризматичной и кислой позднесоветской версии. Ведомая Хасбулатовым и Руцким чернь с виду представляла собой «русский бунт», но в реальности была стадом безынициативных дегенератов. Будь то октябрь 1993-го или «Русская весна», всюду мы видим один и тот же народ, больше похожий на беззубую старуху, выкрикивающую матюки в состоянии алкогольного опьянения. Душа этого народа – потёмки. Причём пастухи этого народа хотят, чтобы и мы, русские, считали свою душу такими же потёмками – ведь именно на смешение русского с советским работает сейчас идеологема «загадочной русской души».

Наша злая насмешка в том, что нет в мире такого народа, который бы разобрался в закоулках своей души лучше, чем белые русские. «Темнота», которая в «почвенническом» дискурсе преподносится достоинством «русской (?) души», с омерзением нами отвергается. Нет уж, мы знаем кто мы такие: разбросанные по руинам своего перемолотого Отечества остатки русской нации. Кто наш враг мы тоже знаем: большевицкая цивилизация. По-моему, этих двух вопросов – «кто мы» и «кто враг» – вполне достаточно для нормального функционирования национального организма White Russians.

Свыше 20 лет прошло с осени 1993-го. Все эти 20 лет активисты «национально-патриотического движения» шатались между концертом Харчикова и подворотней. Огонь в глазах этой сиволапой псевдо-России загорался только при упоминании ненавистной «Америки» и «жидов». Вероятно, упоминание «красновцев» и «власовцев» разгневало бы красно-коричневых не меньше, а то и больше абстрактного «жидомасонства». Но как бы то ни было, весной 2014-го эта масса была силком выведена из запоя и натравлена на «бандеровцев». Даже намёк на «альтернативу» должен быть исключён: грезивший Евразией красно-коричневый ублюдок самой историей был обречён на подчинение тем, кто не грезил, а методично конструировал Красную Орду.

Не является «другой Россией» и леволиберальная оппозиция. Названием лимоновского движения «Другая Россия» никого не обманешь. В чём-то интересные проекты национал-демократов Широпаева так же не представляют той России, которая бы смогла на равных потягаться с «Россией» путинской.

Русская история – это не советское попурри, украшенное романовскими и красными знамёнами, но и не либеральный чистый лист. Мы имеем своих героев и свои памятные даты. Свой нациогенез и свои субэтносы. Свою националистическую веру и свой культурный код. Свои нормативно-правовые акты и свою поэзию. Только дайте нам слово на мировой трибуне и большевистский дьявол в исступлении сбросит свою «имперскую» маску и, показав всем свой подлинный лик, будет прикончен нами, «другими», белыми, настоящими русскими.

Обзор СМИ: Димитрий Саввин: Крым: тест на национал-большевизм

Оригинал взят у stmvl в Обзор СМИ: Димитрий Саввин: Крым: тест на национал-большевизм
107532_300Верховная Рада Крыма объявила о намерении войти всем полуостровом в состав РФ «в качестве субъекта Федерации». Как и следовало ожидать, Рунет взорвался от восторга. Мол, ура, Путин вот-вот начнет войну и вот-вот присоединит Крым к России. (О том, почему этого почти наверняка не будет, разговор отдельный, интересующихся же отсылаю к заметке в моем блоге.)

Что ж, подобные восторги – дело ожидаемое. Нет ничего удивительного в том, что сейчас в экстаз впали путинисты всех мастей, а равно и национал-большевики (вроде самого известного национал-большевика современности Лимонова). Удивительно то, что некоторые люди, доселе позиционировавшие себя последовательными русскими националистами, к этим восторгам присоединились.

При этом сразу стоит оговориться. Есть вещи, в рамках русского националистического дискурса вполне очевидные, и спорить с ними едва ли разумно. Понятно, что Крым, с 1783 г. официально объявленный частью Российской Империи, является территорией, на которую исторически могли претендовать Россия, Турция, крымские татары, даже Греция – и лишь в последнюю очередь Украина. Не менее очевидно и то, что юго-восток современной Республики Украина, и в первую очередь, Крым (а в Крыму – в первую очередь, Севастополь) в этническом, культурном и религиозном отношении гораздо ближе к Великороссии, чем к Галичине.


И если бы сейчас Русское Национальное государство посчитало нужным так или иначе поддержать этнически русское население Крыма и Новороссии, то это было бы логично и правильно.

Чем же тогда плохи восторги?

Исключительно и только тем, что своего национального государства, которое бы защищало наши интересы, у нас, у русских, нет. У государственного образования «Российская Федерация» интересы свои и вполне антирусские, что в очередной раз было наглядно продемонстрировано как раз в канун крымских событий. Продление абсолютно незаконного содержания в СИЗО русскому активисту Даниилу Константинову, отказ в помиловании русскому офицеру Сергею Аракчееву, активная подготовка к принятию закона «об упрощенном получении гражданства» для «соотечественников» из бывшего СССР (то есть на практике – главным образом для жителей Средней Азии и Закавказья)… Все слишком очевидно, чтобы об этом в миллионный раз много говорить.

Немного пофантазируем и представим, что нынешняя антирусская система под названием РФ действительно возьмет и аннексирует Крым. Чем обернется такого рода «помощь» живущим там русским?

Картинка выходит интересная. Русские обитатели Крыма получат все блага, которыми мы в РФ давно уже наслаждаемся: возможность быть осужденным на год и десять месяцев колонии строгого режима за комментарий в социальной сети по печально знаменитой 282 статье или сесть в тюрьму за участие в демонстрации – демонстрации, на фоне уличных манифестаций в нынешнем Крыму, совсем уж травоядной. Нет сомнений, что российский Крым очень понравится мигрантам из Средней Азии, которым скоро, похоже, просто начнут раздавать российское гражданство. Вместе с крымскими татарами при поддержке Турции и братского по вере Северного Кавказа они смогут воссоздать чудную атмосферу средневекового Крымского ханства. Сие ханство в свое время было известно как своеобразный рабовладельческий хаб, который поставлял славянских рабов в Османскую империю. Сейчас эта отрасль экономика подзабыта, но и в этом деле Российская Федерация сможет оказать крымчанам помощь – судя по всему, рабовладение в Дагестане стало уже значимым элементом местной экономики. Трудящиеся рабовладельческого сектора, несомненно, не откажутся поделиться опытом с крымскими коллегами… А самое главное, после того, как Крым станет частью РФ, этнически русские (как и во всей остальной РФ!) сразу же станут в любом споре и в любом конфликте по определению виноватой стороной. Иначе говоря, в отношении русских крымчан, как и ко всем русским в РФ, начнет действовать фактическая презумпция виновности, как говорится, со всеми вытекающими. Нынешние столкновения с крымскими татарами покажутся тогда легкой разминкой (кто не верит, может спросить у русских, живущих на российском Северном Кавказе, как там обстоят дела).

Наверное, стоит задаться вопросом: можно ли ТАКОЕ воссоединение рассматривать как «помощь» и «возвращение в Отчизну» русских людей? Не слишком ли похожа путинская версия Отчизны на концентрационный лагерь с садистом-комендантом во главе?

Вполне исчерпывающие ответы на эти вопросы дает история XX столетия. В 1939-40 гг. сталинский СССР существенно округлил свои владения, присоединив к ним ряд территорий, ранее входивших в состав Российской Империи. Тут был и кусочек Финляндии (полностью отхватить не удалось), и Эстония, Латвия и Литва, и белорусские земли, и Западная Украина, и Бессарабия с Северной Буковиной. Советская пропаганда тех лет активно нажимала на то, что идет освобождение братских народов не только от капиталистического, но и от иноземного ига (на эту педаль, правда, давили не столь активно, но все же давили). И что касается иноземного ига, то подобные заявления не были совсем безпочвенны – не будем забывать, что кафедральный православный собор во имя Св. Александра Невского в Варшаве разрушили по распоряжению вполне независимых и национальных властей Второй Речи Посполитой. (Всего же православных церквей поляками было уничтожено по имеющимся данным около 800.) Это помимо политики полонизации и т.д. и т.п.

И в тогдашних сталинских завоеваниях можно было, при желании, усмотреть и нечто положительное. Например, присоединение новых территорий, в значительной степени населенных православными, привело к некоторому повышению статуса Русской Православной Церкви (точнее, той ее части, которую возглавлял Митрополит Сергий (Страгородский)). Ибо во многих местах красноармейцев тамошние священники встречали с крестом в руках и под звон колоколов, и в условиях массовой религиозности новоприсоединенных областей начинать с тотального уничтожения этих самых священников было не совсем удобно. В силу этого, какие-то, пусть и ничтожные, послабления получила Церковь в СССР в целом. Учитывая, что еще за несколько лет до этого была поставлена цель искоренить всякую религию в Советском Союзе, это было совсем немало.

Однако тогдашние русские правые по этому поводу никакого восторга не выказывали. И причина была проста: для национально-ориентированной части русской эмиграции СССР был образованием совершенно чуждым и абсолютно враждебным исторической России. И потому восторгаться успехами СССР – было все равно что за 700 лет до того восхищаться тем, как «наша» Золотая Орда (ведь Русь тогда была ее частью) бьет римокатоликов, дойдя аж до Адриатики! Что ж, и Орда дошла до Чехии, и СССР захватил Западную Белоруссию с Западной Украиной… Но причем здесь Россия и русские?

Советская власть в 1939-41 гг. очень наглядно показала, что не причем, сразу же после присоединения новых территорий развернув террор против проживавших там белоэмигрантов и вообще «неблагонадежных» русских людей. Можно долго спорить о том, насколько дружественными по отношению к русским были довоенные Рига и Таллинн, но факт остается фактом: именно там многие русские люди, вынужденные бежать от большевиков, нашли себе прибежище. А «воссоединение» обернулось для них расстрельным приговором.

Путинский необольшевицкий режим, несомненно, несколько мягче сталинского (хотя, как говорится, это дело наживное!). Но то, что он враждебен русскому народу – очевидно. В этой ситуации, радостно требовать ввода путинских войск в Крым – это все равно, что требовать, будучи в концлагере, арестовать оставшихся на свободе родственников и друзей. Мол, воссоединимся в лагерном бараке, вместе будем баланду кушать, лес валить…

Наверное, для вменяемого человека все-таки логичнее помогать своим близким остаться на свободе, а не сесть в тюрьму. Точно также и для националиста радоваться тому, что враждебный интернациональный антирусский режим, который в 1917-1922 гг. оккупировал большую часть его Родины, в 2014 г. вновь оккупирует еще одну ее часть – не просто глупо, но аморально.

В этом смысле, отношение к вводу путинских войск в Крым стало универсальным тестом, который позволяет каждому человеку, причисляющему себя к русским националистам, точно выяснять, в действительности ли он русский националист. Или же, на самом деле, является национал-большевиком – сторонником путинского неосоветизма, для которого первичен не русский народ и историческая русская национальная идентичность, а любое, абы какое, государственное единство и абстрактная «земля». Проба Крымом – проба надежная, проба делом, проба самой жизнью. Можно изображать из себя аристократическую аристократку с бокальчиком шабли в руках или русского барина с декоративной палкой, можно до хрипоты орать о своей верности идеалам Белого движения, но… Но вот главный враг русского народа готовится сожрать еще часть некую этого народа – и вы бежите, бежите со всеми своими аристократическими шабли, палками и папахами, его приветствовать. И все становится ясным: болезнь национал-большевизма, до этого, подобно сифилису, находившаяся в скрытой стадии, становится очевидной. Причем для всех.

Опять же, за последние сто лет это далеко не первый случай. Еще в Первую Гражданскую войну некоторое количество белых сознательно перешло на сторону Красной армии, когда Врангель начал совместное с поляками наступление на большевиков. Мол, как же так, с поляками-русофобами – и на как бы своих. Как бы свои шанс не упустили и в скором времени превратили Крым в огромный расстрельный полигон для белых и «буржуазии». Потом были царесоветчики и национал-большевики, была «смена вех», а после 1945 г. немало эмигрантов вернулось, как им казалось, на Родину – и многие приехали сразу в лагеря. Впрочем, некоторым не дали доехать и до лагеря, расстреляв по дороге, где-нибудь в Восточной Европе.

Каждый раз после очередных разбитых надежд с расстрельным продолжением энтузиасты «воссоединений» и приверженцы идеи «национальной эволюции власти» предпочитали, как минимум, отмалчиваться. Уверен, что очень скоро многим из тех, кто уже бежит с цветами поздравлять путинских «зеленых человечков», тоже придется отмалчиваться – как минимум. (Говорю сейчас о людях более или менее честных, медийные проститутки, конечно, в счет не идут.) Также уверен и в том, что присоединись Крым сегодня к РФ, через два года большинство нынешних крымских путинистов будут рвать в клочья свои георгиевские ленточки и требовать «вернуть все взад», на кухне ругать «клятых москалей» и шепотом петь «Ще не вмерла…».

И вот этого хочется менее всего. Ибо в очередной раз за преступления большевиков и необольшевиков и восторги «полезных идиотов» придется расплачиваться русским.

И вот об этом тем националистам, кто не прошел крымский тест на национал-большевизм, следовало бы задуматься.

Димитрий Саввин
для сайта ronsslav.com

Виктория Ванюшкина. Юлиус Эвола - воин Традиции.

"Если уж и приходится упоминать какие-то автобиографические моменты, я предпочел бы свести их к необходимому минимуму"
Ю. Эвола

Барон Юлиус (Джулио Чезаре Андреа) Эвола родился в Риме 19 мая 1898 г. в аристократической семье, имеющей далёкие испанские корни (родители: Франческо и Кончетта Франджипане).

О его детстве и юности известно сравнительно немного, что, впрочем, не удивительно, поскольку сам Эвола отрицал какое-либо влияние внешних факторов на своё творчество, считая себя скорее проводником определённых идей, нежели литератором или философом в современном понимании.

Он говорил, что его жизнь предопределили две внутренние склонности, проявившиеся в нём с самых ранних лет, а именно: тяга к трансцендентному и предрасположенность к кшатрийскому образу действия. В своей автобиблиографической книге "Путь киновари" он писал: "Вполне очевидно наличие определённой противоположности этих двух склонностей. Если тяга к трансцендентности порождала чувство отрешенности от реальности…, то кшатрийская позиция влекла меня к действию, свободному утверждению, сосредоточенному на Я. Возможно, примирение этих двух стремлений стало главной экзистенциальной задачей всей моей жизни... В идейном плане их синтез лёг в основу особой формулировки, данной мною в последний период моей деятельности понятию "традиционализм", в противоположность его более интеллектуалистскому и провосточному пониманию, присущего течению, возглавляемому Рене Геноном".

На первых порах, эта раздвоенность проявилась в увлечении, с одной стороны, точными науками - он поступил на инженерный факультет Римского университета (который успешно окончил, но отказался от получения диплома, питая презрение ко всем академическим званиям. Объясняя причину отказа, он цитировал слова одного своего знакомого: "Я делю мир на две категории: знать и людей, имеющих диплом"), с другой - искусством (писать картины он начал в 1915 г., стихи - в 1916 г.) Поначалу он был близок футуристам: дружил с Маринетти, Балла, Прамполини и Деперо, но уже тогда разрабатывал свой стиль, который определял тогда как "сенсорный идеализм". В апреле 1919 г. он принял участие в Футуристической национальной выставке, организованной Маринетти, в 1920 г. - в женевской Международной выставке современного искусства. Но уже тогда выявились определённые расхождения во взглядах как на искусство, так и на политику. Окончательный разрыв произошёл перед началом первой мировой войны, когда футуристы заняли активную антигерманскую позицию, тогда как Эвола уже тогда предчувствовал, что за внешними причинами этой войны скрывалось первое наступление демократических идеологий против иерархических ценностей. Несмотря на это, закончив курсы по подготовке артиллерийских офицеров, он отправился на фронт. Его позиция располагалась в горах, и, возможно, именно оттуда он вынес своё увлечение горами и альпинизмом как особым мистическим опытом.

После войны Эвола возвращается к искусству, но на этот раз сближается с дадаистами, к которым его привлёк "радикальный импульс к абсолютному освобождению... не только в области искусства, но прежде всего в мировоззренческой сфере", как он сформулировал это в письме к Тристану Тцаре от 5 января 1920 г. В это время он определяет свой стиль как "мистический абстракционизм". К этому периоду относятся две его персональные выставки (январь 1920 г. в Риме и январь 1921 г. в Берлине) и публикация его первой книги "Абстрактное искусство", в которую были включены отдельные поэтические и художественные произведения, а также давалось теоретическое обоснование абстрактного искусства и, в частности, дадаизма.

В том же 1920 г. вместе с поэтами Фиоцци и Кантарелли он основывает журнал "Bleu", выходивший в течение года (3 номера), сотрудничает с "Cronache d'attualita" ("Хроники современности") под руководством Брагальи и с журналом "Noi" ("Мы"), издаваемом Прамполини. В июне 1921 г. участвует в Салоне Дада в Париже.

К этому же "артистическому" периоду (с 1916 по 1921 гг.) относятся несколько стихотворений (изданных в 1969 г. в Милане под названием "Raaga Blanda"), поэма на французском "Тёмные слова внутреннего пейзажа" (изданная в 1920 г. тиражом 99 экз.), несколько статей и множество картин (некоторые его работы привлекли внимание Сергея Дягилева и были использованы как декорации к балету Дебюсси).

Эвола никогда не отказывался ни от чего созданного в молодости, хотя и считал, что автор тех юношеских произведений был давно уже мёртв. К поэзии он уже не возвращался, но восстановил заново некоторые из своих ранее проданных полотен, одно из которых ("Внутренний пейзаж, 10 ч. 30 мин.") сегодня находится в Национальной галерее современного искусства в Риме. Другие его работы хранятся в различных музеях и частных коллекциях.

Однако, несмотря на достигнутое признание в качестве художника, послевоенные годы стали для него временем тяжёлого кризиса. В "Пути киновари" он пишет: "по мере моего развития, во мне обострились нетерпимость к обыденности послевоенной жизни, чувство несостоятельности и тщетности целей, которыми обычно движется человеческая деятельность. Во мне нарастала ещё неопределенная, но постоянно усиливающаяся тяга к трансцендентному". Это смутное беспокойство и недовольство подталкивает его к употреблению наркотиков, которые, как ему казалось тогда, помогли бы преодолеть ограниченность обычного восприятия реальности, выйти за пределы физических чувств. Однако, вместо расширения реальности, он решает покончить с жизнью.

К счастью, ему в руки попадает один буддийский текст, где он читает следующие слова Будды: "Кто принимает угасание как угасание и, приняв его как таковое, тревожится об угасании, думает об угасании "это мое угасание" и радуется угасанию, тот, говорю я, не ведает угасания". Позднее Эвола вспоминал: "Это было для меня как внезапный свет, в этот момент во мне что-то изменилось, и возникла твёрдая уверенность в способности противостоять любому кризису".

Этот опыт знаменовал собой новый период его жизни - "философский" (именно тогда он меняет свое имя на Юлиус). Он увлекается восточными учениями, издаёт Лао-Цзы со своими комментариями под названием "Книга Пути и Добродетели" (1923 г.), а позднее пишет книгу, посвящённую тантризму, - "Человек как воля" (1926 г.).

Впрочем, интерес к философии не оставлял его никогда. Ещё на фронте в 1917 г. он начинает писать свою книгу "Теория и феноменология абсолютного индивидуума" и завершает её в 1924 г.; первая часть книги ("Теория...") выходит в 1927 г., а вторая ("Феноменология...") - в 1930 г. Основной темой Эволы становится преодоление раздвоенности Я/не-Я, выход за рамки узко рационального уровня и прорыв к священному, но уже не за счёт сомнительных экспериментов с наркотиками, чаще продиктованных собственным бессилием, сколько за счёт строгой дисциплины ума. Если Я полагается абсолютным идеализмом как активный принцип реальности, то критерием истины становится воля. Необходимо дать эмпирическому Я средства для становления абсолютным индивидом, что однако достигается не через внутреннюю необходимость, как у Гегеля, а через акт абсолютной свободы.

Наряду с этим, Эвола начинает посещать различные круги "спиритуалистической" направленности, знакомится с последователями Джулиана Креммерца, антропософами и теософами. Одновременно берёт своё и молодость. Хотя сам Эвола избегал разговоров о своей личной жизни, дотошные биографы умудрились отыскать свидетельства его юношеских увлечений в романе писательницы Сибиллы Алерамо "Люблю, следовательно, существую".

В эти годы разворачивается и активная публицистическая деятельность Эволы: с 1924 г. он сотрудничает с журналами "Atanor" и "Ignis", под руководством Артура Регини - признанного главы итальянского пифагорейства - занимаясь темами, преимущественно связанными с востоковедением и спиритуализмом. Он знакомится также с герцогом Джованни Колонна ди Чезаре, главой демократическо-социальной партии, и пишет для его издания "Демократическое государство" свою первую политическую статью "Государство, власть, свобода". Естественно, ничего хорошего по поводу демократии Эвола сказать не мог, и статья получилась разгромной, на что его друг философски заметил, что именно в этом и состоит привилегия "демократической свободы".

С 1923 г. Эвола печатается также в журнале неоспиритуалистического направления "Ultra", возглавляемом Д. Кальвари, главой римской независимой теософской ассоциации. В конце того же года он начинает публиковать свои статьи в "L'Idealismo realistico" ("Реалистический идеализм"), где вступает в полемику с Рене Геноном по поводу его работы "Человек и его становление согласно Веданте", которую Эвола оценил отрицательно, упрекнув Генона в излишне рациональном подходе.

В 1925 г. выходят "Очерки о магическом реализме" и уже упомянутая книга "Человек как воля", которые в некотором роде знаменуют его окончательный отход от "спекулятивной философии". Начиная с последней книги, Эвола переходит к последовательному изложению традиционных учений и их преломления в конкретных областях истории и политики. Уже в ней он намечает вопросы, которые будет более подробно развивать в своих дальнейших трудах: критика современного научного познания, утилитарно-демократического идеала, ведущего человека к отчуждению, потере собственного внутреннего центра. Он видит в тантризме героический тип, нацеленный на пробуждение воли, преодолевающей оппозицию добра-зла, добродетели-вины. Для него это учение является одной из форм утверждения аристократической морали, "человека, имеющего в себе свой собственный закон".

К концу 1926 г. развитие этих идей приводит к созданию "Группы Ур", интеллектуального объединения, занимающегося изучением эзотерических и инициатических учений. Как объяснял Эвола: "Слово ур взято от древнего корня слова "огонь", а также имеет дополнительный оттенок в смысле "первозданного", "изначального"". Задачей группы стало изучение эзотерических и инициатических учений, с особым упором на практический, опытный аспект. С 1927 по 1929 гг. под руководством Эволы выходит серия ежемесячных монографических изданий, сначала под названием "Ур", а позже "Крур", которые в конце каждого года объединялись в сборник, выходящий тиражом 50 экземпляров, а позднее вошли в состав трёхтомника "Введение в магию, как наука о Я" (1955-56 гг.). Одним из требований, предъявляемых к авторам издания, была анонимность. К концу второго года в группе произошел раскол, который Эвола отчасти приписывал влиянию масонов, отчасти неприязни к нему со стороны отдельных деятелей фашистского режима, некоторые из которых даже пытались убедить Муссолини, что члены группы занимаются черномагическими операциями, направленными на устранение Дуче.

В 1928 г. Эвола начинает сотрудничать с журналом "Critica fascista" ("Фашистская критика"), возглавляемом Дж. Боттаи (с которым они познакомились во время войны), в основном посвящая свои публикации проблемам фашистской этики и отношениям между фашизмом и христианством. Свойственное тому времени сугубо отрицательное отношение Эволы к христианству, естественно, вызвало недовольство среди многих фашистских иерархов, стремящихся к сотрудничеству с церковью. Развернувшаяся полемика подтолкнула Эволу к написанию "Языческого империализма" (1928 г.), где он категорически отвергал христианство как несовместимое с имперской идеей (в 1933 г. эта книга вышла в немецком переводе в исправленной редакции). Позднее его отношение к католичеству значительно смягчилось, и он скептически оценивал эту работу, не желая её переиздания.

Приблизительно в то же время Эвола ведёт активную переписку с Дж. Джентиле (1927-1929 гг.) и Бенедетто Кроче (1925-1933 гг.). С первым он сотрудничает в издании "Энциклопедии Треккани", для которой пишет статьи о герметизме, со вторым его сближает интерес к философии.

В 1930 г. Эвола вместе с несколькими друзьями (среди которых, например, Эмилио Сервадио, отец итальянского психоанализа) приступает к издания журнала "La Torre" ("Башня") с подзаголовком "издание различных мнений и единой традиции". В статье, опубликованной в первом номере, Эвола заявлял, что журнал намерен "отстаивать принципы, которые для нас остаются неизменными, независимо от того находим ли мы их в фашистском строе или в коммунистическом, анархическом или демократическом. Сами по себе эти принципы превосходят политический уровень, однако применительно к нему требуют качественного различения, то есть утверждения идей иерархии, авторитета и империи в самом широком смысле". Для того времени издание выглядело довольно необычно, допуская порой исключительное свободомыслие. Так например, когда кто-то заметил, что утверждаемые им положения не принадлежат Муссолини, последовал ответ: "Тем хуже для Муссолини". Всего до 15 июня 1930 г. вышло 10 номеров журнала, после чего издание было приостановлено. Для официального его закрытия повода не было, поэтому недоброжелателям пришлось действовать косвенным путём: всем типографиям было дано негласное распоряжение отказаться печатать журнал.

Позднее Эвола писал: "Это была ещё одна попытка выйти на культурно-политический уровень. Отказавшись от излишне экстремистских и плохо продуманных тезисов "Языческого империализма", я обратился к идее "Традиции", мне хотелось понять может ли эта идея оказать влияние на итальянские круги, вне узких рамок специализированных исследований".

После этого Эвола на некоторое время уединился в горах, где полностью отдался альпинизму, которым он не прекращал заниматься с 20-х годов. А сразу по возвращении он публикует две новые книги - "Герметическая традиция" (1931 г.), посвященную магическому, эзотерическому и символическому аспекту алхимии, и "Личина и лик современного спиритуализма" (1932 г.) с критикой таких движений как спиритизм, теософия, антропософия, психоанализ и сатанизм, которые, по его мнению, вместо того, чтобы возвысить человека над материализмом, увлекают его на ещё более низкий уровень.

В 30-х годах, уже несколько пересмотрев свои взгляды на христианство, он предпринимает несколько попыток ознакомится с католической традицией, некоторое время прожив инкогнито при монастырях различных орденов старого уклада: картезианцев, кармелитов и бенедиктинцев. Этот опыт позволяет ему оценить изначальное христианство как "отчаянный и трагический путь к спасению", но этот путь не для него.

После неудачи с изданием "Башни", Эвола начинает писать для официальных фашистских изданий: "La Vita Italiana" ("Итальянская жизнь") Джованни Прециози и "Il Regime Fascista" ("Фашистский строй"), руководимом Роберто Фариначчи, где с 2 февраля 1934 по 18 июля 1943 гг. он ведёт особую страницу под названием "Философская диорама", посвящённую изучению "проблем духа в фашистской этике", и привлекает к сотрудничеству многих итальянских и зарубежных авторов (от Копполы до Генона, от Фанелли до Поля Валери, от Тиглера до Шпана и Бенна). Основной задачей является пропаганда аристократического, антибуржуазного и традиционного мировоззрения.

В 1934 г. выходит главный труд Эволы "Восстание против современного мира" (как сказал о нём известный немецкий поэт и критик Готфрид Бенн: "прочтя его, ощущаешь себя преображённым"), где автор восстанавливает "мир Традиции" и прослеживает генезис "современного мира". Его работа в целом была одобрена и Рене Геноном, который ознакомился с ней ещё в черновом варианте. Книга разбита на две части: первая посвящена рассмотрению "категорий традиционного духа": царственности, закону, государству, империи, обряду и инициации, патрициату и рыцарству, кастам, пространству, времени, земле, отношениям между мужчиной и женщиной, войне, аскезе и действию. Вторая часть содержит "толкование истории на традиционной основе с опорой на миф". Книга строится на противопоставлении мира Традиции и современного мира, где последний рассматривается как железный век, время кали-юги, когда порядок уступает хаосу, дух - материи, человек скатывается к животному, а миром правят золото и массы. Спустя три года выходит книга "Тайна Грааля", посвящённая "гибеллинской традиции Империи" и её развитию в политических воззрениях различных исторических периодов.

В 1934 г. "Языческий империализм" переводят в Германии, после чего Эвола получает приглашение выступить в Берлине и Бремене. Позднее по приглашению Гиммлера он читает курс лекций для членов СС, сотрудничает с различными немецкими изданиями ("Der Ring", "Europaische Revue", "Geist der Zeit", "Die Aktion - Kampfblatt fur das Neue Europa") и завязывает широкие контакты с представителями европейского правого движения: Келлером, де Лупе, Шпаном, Розенбергом, Кодряну и Элиаде (у первого он во время поездки в Румынию в 1938 г. берёт интервью, со вторым его знакомит в Бухаресте учитель Элиаде, Ионеску). Он продолжает активное сотрудничество с различными итальянскими изданиями, такими как "Roma", "Il Popolo d'Italia", "La Stampa", "Educazione fascista", "Logos", "La Difesa della razza", "Rivista del Club alpino italiano" и т. д. ("Рим", "Народ Италии", "Печать", "Фашистское воспитание", "Логос", "Защита расы", "Журнал альпийского итальянского клуба").

В это же время выходят его работы, посвящённые расовому вопросу: "Три аспекта еврейского вопроса" (1936), "Миф крови" (1937); кроме того, по приглашению министра Боттаи он читает цикл лекций в миланском и флорентийском университетах. В продолжение темы выходят книги "Указания по расовому воспитанию" (1941) и "Синтез расовой доктрины" (1941) (последняя из которых попала в руки Муссолини, после чего он пригласил Эволу к себе, чтобы высказать своё одобрение). Последний так рассказывает об этом эпизоде: "Я не ожидал, что Муссолини захочет говорить со мной лично. Меня проводил к нему Паволини, который присутствовал при нашем разговоре. Муссолини сказал мне, что прочёл мою работу... и видит в изложенных в ней идеях основу для придания формы "независимому и антиматериалистическому фашистскому расизму"". Позднее эта работа была переведена на немецкий как отражающая официальную фашистскую позицию по расовому вопросу.

Однако взгляды Эволы, который делал упор на "внутреннюю", "духовную расу", во многом расходились с узко-биологическим толкованием расы, свойственным нацистам. Совместный проект по изданию немецко-итальянского издания "Кровь и дух" не получил развития, с одной стороны, ему опять воспротивились старые противники Эволы: на совместной встрече с Муссолини иезуит Такки-Вентури указывал, что взгляды, выдвинутые Эволой, могут привести к конфликту с Церковью (что и заставило Дуче отказаться от проекта), с другой стороны, немцы, хотя и проявили немалый интерес к идеям Эволы, парадоксальным образом, усмотрели в его работах "тождественность взглядов автора и римско-католической Церкви".

В 1940 г., после вступления Италии в войну, Эвола обращается с просьбой об отправке добровольцем на Восточный фронт, но ответ на его запрос приходит слишком поздно. Сам он считал, что эта задержка была вызвана тем, что он не был членом фашистской партии.

После переворота против Муссолини 25 июля 1943 г. Эвола, поначалу не желавший покидать Италию, принимает приглашение немецкой стороны и в августе приезжает в Берлин. Он присутствует на встрече с Муссолини, освобождённым Скорцени, в штаб-квартире Гитлера, затем возвращается в Рим, но оккупация Италии союзниками заставляет его перебраться сначала на север Италии в новообразованную республику Сало, а затем в Вену, где он по просьбе СС занимается изучением реквизированных документов масонских организаций.

В том же 1943 г. выходит в свет "Доктрина Пробуждения" с подзаголовком "Очерки о буддистской аскезе", позже переведённая на английский под патронажем "Общества Пали", известного буддийского центра. В буддизме, как и в тантризме Эволу привлекает "аристократический характер буддизма, наличие в нем мужественной, воинской силы".

В апреле 1945 г. в Вене Эвола попадает под бомбардировку, что приводит к повреждению позвоночника и, как следствие, к частичному параличу нижних конечностей. В книге "Путь киновари" он писал: "по правде говоря, это происшествие не было лишено связи с тем правилом, которому я всегда следовал: не уклоняться от опасности, но напротив, искать её, бросая безмолвный вызов судьбе", а позднее, в одной из бесед признавался, что во время бомбардировок, вместо того, чтобы укрыться в убежище, он прогуливался по пустынным улицам Вены. Оказавшись в госпитале и придя в себя, он первым делом спросил: "я надеюсь, с моим моноклем ничего не случилось?". Проведя два года в венском госпитале, в 1948 г. при посредничестве Международного Красного Креста его переводят сначала в Болонью, а затем в 1951 г. он возвращается в свою римскую квартиру, где и прожил до самой смерти.

В послевоенный период Эвола перерабатывает свои старые работы, в 1949 г. публикует новое издание "Йоги воли" (первое издание носило название "Человек как воля"), а также пишет новые книги, основной темой которых становится проблема образа жизни и мировоззрения в новом, послевоенном мире. В то же время его ранние произведения открывают для себя молодые итальянцы, принадлежащие к "поколению, не успевшему проиграть войну", которые находят в нём своего наставника. Именно для них Эвола пишет в 1950 г. небольшую работу под названием "Ориентации" , где кратко указывает основные направления возможного культурно-политического действия. В результате в октябре 1951 г. он оказывается втянутым в судебный процесс над группой FAR ("Фасции революционного действия") и около месяца проводит в тюрьме как "активный вдохновитель" и "апологет фашизма". На суде Эвола выступил с речью в свою защиту: "Я заявил, что приписывать мне фашистские идеи нелепо, ибо отстаиваемые мною принципы… принадлежат великой европейской политической традиции… и я готов отстаивать правые взгляды на доктрину государства. Вы вольны осудить эти взгляды, но в таком случае на скамье подсудимых должны оказаться вместе со мной Платон и Меттерних, Бисмарк и Данте и т. д.". Обвинение было снято.

В 1953 г. публикуется книга "Люди и руины" , где Эвола развивает положения, ранее изложенные в "Ориентациях" .

В вышедшей в 1958 г. книге "Метафизика пола" он обращается к вопросам пола, любви, взаимоотношений между мужчиной и женщиной, а в работе "Оседлать тигра" (1961 г.) затрагивает проблему экзистенциальных ориентиров. Затем следуют очерк, посвящённый идеям Юнгера, "Рабочий в мировоззрении Эрнста Юнгера" (1960 г.), биографическо-библиографическая книга "Путь киновари" (1963 г.), работа, посвящённая критическому анализу фашизма и национал-социализма "Фашизм с точки зрения правых" (1964 г.), сборник эссе "Лук и булава" (1968 г.) и дополненное переиздание юношеской дадаистской поэзии "Raaga Blanda" (1969 г.). Помимо того, Эвола продолжает свою журналистскую и переводческую деятельность, публикуясь в различных нонконформистских и оппозиционных изданиях: "Il Ghibellino", "Vie della tradizione", "Ordine nuovo", "Il Borghese", "La Torre", "La Destra (organo dell'Istituto per il Medio ed Estremo Oriente)" ("Гибеллин", "Пути Традиции", "Новый порядок", "Правое движение"), а также в более специализированных изданиях, таких как "East and West" ("Восток и Запад"), издании института по изучению Среднего и Крайнего Востока, и международном журнале "Antaios" ("Антей"), возглавляемом Мирчей Элиаде и Эрнстом Юнгером.

Все эти годы, несмотря на свое физическое состояние, Эвола продолжает вести активный образ жизни. Его навещает множество посетителей, привлечённых его работами. Адриано Ромуальди так описывает Эволу в те годы: "Кто приходил к Эволе в надежде увидеть вдохновенного пророка, говорящего загадками, некого "гуру", уходил разочарованным. Их встречал господин с волосами чуть тронутыми сединой, крепкого, несмотря на неподвижность, телосложения, утончённый и радушный в общении, с любознательным, умным, внимательным взором. Он выглядел скорее аристократом, чем святым, а несколько старомодная изысканность его манер вызывала в воображении фигуру философа и путешественника восемнадцатого века. Однако, приглядевшись, вы замечали, что его внимательность была признаком постоянной пробуждённости, свойственной человеку с отменным самообладанием".

Но Эвола оставался "запретным" философом вплоть до 1968 г., когда прокатившаяся по всей Европе волна бурного протеста молодёжи против "общества процветания и потребления" неожиданно как для издателей, так и для самого автора, вызвала рост интереса к идеям Эволы. Для правой молодежи его имя становится тем же, что имя Маркузе для левых. С этого времени его работы начинают регулярно переиздаваться и пользуются всё возрастающим спросом. Так появляются целые антологии его работ и сборники статей. В период с 1968 по 1974 гг. (год его кончины) вышли три новые книги Эволы (помимо уже упомянутых - сборник статей "Разведданные" (1974 г.)), множество переизданий, пять сборников, не считая множества интервью в газетах и на телевидении в Италии, Франции, Бельгии и Германии.

Однако тридцатилетняя неподвижность не могла не сказаться на его здоровье. В том же 1968 г. у него развивается острая сердечная недостаточность. В 1970 г. болезнь обостряется, начинается отёк легких, вследствие чего он впадает в кому. Характерно, что выйдя из комы он первым делом обратился к окружающим с вопросом: "Как я себя вёл?". Из больницы, куда его отправил один из его старых друзей, он буквально вырывается силой, пригрозив персоналу обратиться в полицию с заявлением о похищении человека.

Несмотря на это он не теряет бодрости духа, продолжает писать, даёт многочисленные интервью, подшучивает над собой и над молодыми искателями тайного знания. Когда его спрашивают, куда следует обратиться для изучения эзотерических учений, он с иронией говорит: "Если речь идёт о молоденьких девушках, вы можете найти их в моём доме".

Его состояние постоянно ухудшается, и он, прекрасно осознавая это, продолжает вести себя по-прежнему: каждый день, тщательно одетый, садится за письменный стол и работает. В конце мая 1974 г. он совсем ослабевает и понимает, что срок его земного пребывания близится к концу. Впрочем он и сам считал свою миссию завершённой: "Я всё сказал. Достаточно суметь меня прочесть". Пьер Паскаль вспоминает о последних днях Эволы: "Я рассказал ему, что последним желанием Генри де Монтерлана было, чтобы его сожгли, а пепел рассеяли недалеко от форума, между растрами и Храмом Весты. Тогда он, простёртый передо мной, с руками скрещёнными на груди, тихо, почти неслышно проговорил: "я хотел бы… я распорядился… чтобы мои останки захоронили высоко в горах"".

Во вторник 11 июня 1974 г. ранним утром Эвола, предчувствуя приближение смерти, попросил усадить себя за рабочий стол напротив открытого окна, выходящего на Яникул. В 3 часа дня голова его поникла, он больше не двигался. Так и нашёл его врач: сердечный удар.

В своём завещании, датированном "Рим, 30 января 1970 г." Эвола пожелал, чтобы его тело было кремировано, он воспрещал всякие проводы на кладбище, выставление в церкви, присутствие католических священников, "извещение о похоронах" в газетах. Кремация состоялась вечером 10 июля на кладбище "XIX secolo" в Сполето. По воле Эволы его прах был передан Эудженио Давиду, его товарищу по восхождениям в горы в тридцатые годы; часть была захоронена в расщелине ледника на вершине Монте Роза, часть развеяна по ветру.

союз нерушимый республик свободных

Оригинал взят у soz_data_ccount в союз нерушимый республик свободных

  …и в каждом слове – обратите внимание – вопиющая ложь: «союз» развалился от лёгкого дуновения ветра; считая конструкцию имперской, «свободные» республики убежали из него первыми, а «могучая русь» вообще никого «скрепить» не могла, поскольку через два поколения попросту вымерла. Ну, конечно же: мы все продолжаем жить в СССР и жуём его проблемы, однако, конец всем известен – поэтому и святую рашку, увы, ждёт то же самое.

союз нерушимый республик свободных Почему триэсерию не демонтировали? Потому что её демонтаж равнозначен катастрофическому прерыванию преемственности власти и, как следствие, изменению конфигурации страны, что, впрочем, частично произошло в 1991 году и стоило отцам-основателям святой рашки немалых денег. Тогда, если помните, буквально весь мир бросился собирать «оплот социализма» обратно и мирить охуевших местных этнократов.

Собссна, чему удивляться? Перестройка, а не демонтаж, – никто, как грицца, и не скрывал: горбачёвское «нигредо», ельциновский «винтаж» и окончательный ботоксный ребрендинг всё того же заскорузлого совка. Семейные «скрепы» попросту укрепили деньгами, и все дела.

Комменты здесь

Collapse )

счетчик посещений


Всё, что вам надо знать о Чечне (видео)

Оригинал взят у shust50 в Всё, что вам надо знать о Чечне (видео)
Оригинал взят у mawgli в Всё, что вам надо знать о Чечне (видео)
Оригинал: Всё, что вам надо знать о Чечне (видео)

Напомним, что культ Кадырова-старшего в современной Чечне что-то вроде культа Ленина в СССР, государствообразующий миф. Его именем названо множество улиц, школ, мечетей (включая крупнейшую мечеть «Сердце Чечни», которая тоже имени Кадырова), его портреты висят на каждом углу, улица его имени есть даже в Москве (так что можно сказать, что задним числом Басаев все-таки победил — Москву они в итоге захватили). При этом нет ни одного текста или видео, где бы Кадыров-старший каялся за джихад и убийство русских. Его сын Рамзан также ни разу не осудил отца (см судьбы детей элиты Третьего Рейха, которые до конца жизни на коленях перед евреями стояли и прощения просили. Затем прощение продолжили просить внуки), а вопрос об этнических чистках русского населения в Чечне (то есть, геноциде) в принципе отсутствует в современном российско-чеченском дискурсе.

Некоторые сравнивают судьбу Кадыровых с имамом Шамилем (которого после сдачи Империи имперские власти окружили роскошью и почетом), забывая две важные вещи: 1. Имам Шамиль воевал с русской армией, в этнических чистках русского населения он не участвовал. 2. Шамиля увезли в Калужскую область, лишив всей реальной власти и превратив в актера пожизненного рекламного ролика «Преимущества сотрудничества, а не войны с Российской Империей». Имперского офицера, предложившего бы оставить Шамиля у РЕАЛЬНОЙ власти в Чечне, тут же казнили бы за государственную измену. А уж что бы сделали с офицером, не только оставившим Шамиля у власти, но и разрешившим иметь ему многотысячную личную гвардию из «шамилевцев», я даже боюсь и представить…

Мы проиграли Вторую Чеченскую. Мы в оккупации. По федеральным каналам показывают убийц нашего народа и говорят, что это герои. Наши улицы называют именами убийц нашего народа. Мы платим дань — не только деньгами, черт бы с ними, но и кровью случайных прохожих и стонами «неправильно» одетых девушек. Астахов предложил платить дань еще и детьми, отсылая русских сирот в Чечню, чтобы из них делали чеченцев — самих чеченцев пока еще слишком мало, чтобы установить прямой контроль над Россией. В как бы своей в как бы стране мы — никто, пыль под ногами джигитов. Они без грамма сомнений начали втаптывать в асфальт даже депутата Госдумы — и уж наверняка втопчут тебя, дорогой читатель. После чего их в худшем случае не найдут, а в лучшем — дадут пару лет срока, и через год выпустят по УДО. Обратно на улицу.

На улицу Кадырова.

Российская Федерация не наша страна. Чеченцы не наши сограждане. Есть только один способ вернуть национальное достоинство, прекратить платить дань кровью, деньгами и честью наших женщин. Отсоединить Чечню. Они же хотели свободы от России? Вот пусть её они наконец и получат — и плевать на все разговоры про развал государства и т.п. Если в государстве горец может безнаказанно вытереть об меня ноги, то пусть это государство горит синим пламенем вместе со всей своей улицей Кадырова.

Карфаген должен быть разрушен. Чечня должна быть отсоединена.



Скальпелем по русскости или гибель национализма

Оригинал взят у ugunskrusts83 в Скальпелем по русскости или гибель национализма

Есть «нерусские русские националисты» – Поткины, Кралины, Милитарёвы, Цзены и прочая жидо-азиатчина.

Есть «русские нерусские националисты» – и в их число вхожу я. Условно говоря, к этой группе принадлежат те эталонные великорусы, которые «переросли» собственную русскость, перешли на новый уровень и пытаются строить нацию не по заплесневелым царистским или порочным большевистским рецептам.

А существуют ли просто «русские националисты»? Да, таковые трясут жирными мудями в «Ватнике и Пахоме», демонстрируя «артистическую русскую натуру», и спекулируют на интересе к Российской Империи.

Можно сказать, что я унаследовал мироощущение остзейцев: абсолютная верность исторической России при скептическом отношении к русскому населению и его отрицательным качествам, таким как расхлябанность, «широта», аморфность и порывистость. Я по-прежнему считаю Империю последним русским государством (где-то с 1860-ых гг., поскольку до отмены крепостного права к ней вполне применима широпаевская характеристика «тюрьмы народа»), но не вижу того народа, с которым можно было бы попытаться возродить её в условиях новой геополитической реальности (т.е. в несоизмеримо меньших границах и с изменившимся административным устройством, при сохранении русской имперской традиции и культуры). Как правило, те псевдо-антисоветчики, с которыми я работал всё это время, показали полное непонимание моих уроков. Анти-сепаратистский пафос «погромных националистов» в реалиях, когда белая идея, идея национальной России, может воплотиться только через сепаратизм, – горькое доказательство того, что белый дискурс воспринимается вчерашними совками не в динамике, а в статике, т.е. законсервированным на уровне «единой и неделимой» образца 1919 г. Если же осмыслить его в динамике, то станет ясно, что самым адекватным способом сохранения русского белогвардейского наследия в XXI веке является тотальный, бесбашенный сепаратизм с неограниченным правом наций (прежде сего нации белых русских) на самоопределение. Всё логично: в первые годы после беспрецедентного унижения России по Брест-Литовскому миру, русские антибольшевики по инерции мыслили «великодержавными» категориями (их умонастроение было схоже с умонастроением Гитлера после известий об унизительном для Германии Версальском мире), в 1930-ых гг. под влиянием национал-социализма начали потихоньку отказываться от них, а после краха всех надежд в 1945 г. и триумфа сталинского национал-большевизма полностью откинули устаревшие догмы в пользу новой стратегии, – инкорпорации в англосаксонский мир и воздействия на проклятую Совдепию через его рычаги. Следовательно, в новом миллениуме Империя белых – это даже не уменьшенная копия былого русского государства без национальных окраин или в формате «Залесья», а скорее транс-граничная «сетевая Империя» малого народа-пассионария.

Я искренне переживаю за судьбы русской идентичности, и поэтому предпочитаю не «сюсюкаться» по-русски с призраками прошлого, а хирургическим скальпелем делать будущее «по-немецки», – новую нацию, новый миф, новые смыслы. Безликая «русская» масса – объект социальной инженерии «новых варягов», исходный материал для лепки «других русских». Если «русское» быдло заартачится и сорвёт операцию, то что ж, для «новых варягов» ничего не потеряно. «То что мертво умереть не может». Русские пассионарии в таком случае «умрут» для полностью вымершего русского мира и заново возродятся, например, в рамках отдельной готской идентичности.

На днях увидел шикарнейшую карикатуру на себя любимого. Ну прям Аллен Даллес, а не Фёдор Мамонов. Эсесовец (вроде латышский, но при этом нашивка в виде русского флага выше локтя), натовский империалист, либерал, друг моджахедов, сионист, англо-американский агент, поклонник барона Унгерна, читающий неонацистский бестселлер начала нулевых «Тюрьму народа». Под неусыпным взором Атаульфа Германского и Валерии Ильиничны строю козни против Россиюшки на базе в Новой Швабии. Красотища. Знаменательно, что авторы этого шедевра, по видимому, не кондовые совки, как можно подозревать, а любители «похрустеть французской булкой» (мне не по вкусу эта крылатая фраза леваков, но здесь она, как ни странно, очень подходит). Люди не понимают, что власть уже давно усвоила дискурс «хруста» (именно «хруста», а не Империи как таковой) и хрустит нынче больше самого Просвирнина. Причём хруст французской булки плавно перетекает в лызг советской сёмки. Мне это напоминает одну историю. Так, многие русские националисты-эмигранты вплоть до 1940-1950-ых гг. думали, что Сталин – это «жид-революционер», «разбазаривающий Россию». Но стоило только посмотреть на мировую карту, чтобы увидеть, что Сталин медленно, но верно возвращает СССР в границы РИ. В то время, как, повторюсь, эмигранты обвиняли коммунистов в торговле русскими территориями. Конечно, было понятно, что Сталин не «собирает земли русские», а укрепляет плацдарм мировой революции, но попробуй это втолковать окружающим, которые тупо ориентируются по карте, где очертания СССР в точности копируют очертания старой России. Балтийский немец, носитель лучших традиций имперской культуры, крещённый в православии Альфред Розенберг, предвидя такой поворот большевиков от «самоопределения национальностей» к «русскому национализму», раньше всех разработал новую антибольшевистскую стратегию, в которой местным сепаратизмам (украинскому, грузинскому, туркестанскому) отводилась решающая роль. Того фундамента, на котором можно было бы заново возвести историческую Россию, Розенберг не видел перед собой, хотя имел много русских друзей. Дерущиеся между собой эмигрантские секты явно не подходили для этой миссии. Зато в ходе войны на авансцене истории появились русские подпольщики-националисты с Орловщины, которым немцы, и в их числе Розенберг, сразу пошли на встречу. Но не будем вдаваться в детали. Так или иначе, Розенберг очень чутко почувствовал веяния эпохи, раскусил тщетность старой антисоветской риторики и сделал правильную ставку, которая потерпела неудачу только по причине аналогичной неспособности нерусских национализмов подняться выше местечковых интересов (т.е. проблема «великодержавности» – не только русская, но и украинская, грузинская и т.д.; русские – не единственные, кто болен этой болезнью).

Сегодня такой же ошибкой было бы развёртывание антисистемной идеологии на платформе монархизма, экспансионизма и славянофильского фетиша. Всё это давно перехвачено властью. Никто не «перехрустит» Путина в его стремлении увязать РФ с дореволюционной Россией. Никто не станет большим «империалистом», чем Путин, который, пока доморощенные «имперцы» мололи языком, реально показал всю свою решимость в 2008 г. в Южной Осетии. Более того, Путин на сегодняшний день, это националист, стоящий у руля РФ, и сколько бы не обвиняли его в «русофобии» или «поедании русских младенцев», но «Слава России!» во весь голос на центральной площади страны произносит именно Путин, в то время как «националисты» шёпотом скандируют то же самое в подворотне. Да, Путин – это националист, но националист «большого народа». Пытаясь завоевать симпатии «большого народа», вы играете на излюбленном поле чекистов, и никогда не переиграете их, ибо «прорусскую» фразеологию они массово используют аж с 1930-ых гг. «Большому народу» не нужны поткины и кралины, демушкины и просвирнины, у него уже есть Путин – патриот, защитник «России» перед западным империализмом и усмиритель Кавказа. Гибель оппозиционного национализма в этом смысле неминуема, поскольку он не имеет таких рычагов для своей раскрутки, какими обладают настоящие националисты с Лубянки.

Единственным выходом из тупика надо считать создание народа-антипода, «малого» народа и его национализма, противостоящего национализму русско-советского «большого» народа. Антикоммунизм, атлантизм, расовая гигиена, белогвардейство, сепаратизм – вот некоторые компоненты для национальной идеи русских пассионариев, решивших порвать все узы, связывающие их с народом-хамом, народом-медведем, народом-совком. Надо сделать так, чтобы новорождённая формация русских европейцев почувствовала презрение к своим тюремщикам – «советским русским» и решительно размежевалась с ними, обретя где-нибудь свою русскую белую «Тайвань». Надо пересмотреть свой взгляд на «чурок», ибо для совков такими же «чурками» рискуют стать сами «другие русские». Кавказцы – это не столько «оккупанты», сколько конкуренты для аутентичных русских, соперники в борьбе за право утвердиться на осквернённой совками почве. Их можно ненавидеть, но ведь ненависти надо ещё удостоиться (совки, например, достойны не ненависти, а презрения).

Чтобы обрести почву под ногами, надо вначале обрести себя, отделить свою плоть от плоти чужака. Такова программа минимум русского национального строительства.

Для русских будущего приоритетен не старый хлам, а та ювелирная работа, которая некогда была проделана их предшественниками и плоды которой надо вернуть во что бы ни стало.

Старообрядец, наладивший бизнес во враждебном с ног до головы никонианском государстве и спонсирующий буржуазные реформы.

Русский остзеец-монархист, который воочию наблюдал крах русской государственности, а затем вступил в НСДАП и СС как чистый фолькдойче, чтобы отомстить швондерам и шариковым.

Фашист Родзаевского, нашедший второе Отечество в Маньчжурской Империи.

Русский сотрудник ЦРУ, который увещевает начальство поскорей распилить СССР на десяток независимых государств, и одновременно посещает богослужения РПЦЗ.

Всё это наши предшественники, типажи подлинно русских людей, готовых пожертвовать всеми «границами» и «амбициями» для святой цели освобождения России. Для святой цели обретения русскими своей субъектности, добавим мы…


Мистический национализм Корнелиу Кодряну

Оригинал взят у v_zlobin в Мистический национализм Корнелиу Кодряну
Мистический национализм Корнелиу Зелу Кодряну.



«…И вдруг галдящая толпа замолчала. Во двор въехал высокий мрачный красавец, одетый в белоснежный румынский национальный костюм. Он остановился рядом со мной, и я не заметил в нём чего-нибудь злого или чудовищного. Напротив. Его лучезарная улыбка, озарившая толпу, делала его скорее загадочным. Обаяние – это не то слово, которое могло бы описать силу, исходящую от этого человека. Он словно был частичкой лесов, гор, рек, озёр или ветра на заснеженных пиках Карпат. Он стоял посреди толпы. Ему даже не требовалось говорить. Его молчание было красноречивее и многозначительнее любых политических запретов. И тут старая седовласая крестьянка, охнув, перекрестилась: «Посланник Михаила Архангела». Зазвенел колокол на церкви – колокольный звон всегда предшествовал встрече с легионерами».

Вне всяких сомнений, фигура лидера Железной Гвардии, капитана Корнелиу Зелу Кодряну, переросла одну только Румынию и стала общеевропейским феноменом. И как всякую личность, которая не проела, не растратила свою жизнь по поступкам, Кодряну до сих пор атакуют враги и завистники. Мол, и не румын он вовсе, а так, непонятная помесь из немцев и поляков, и погромщик, и продался, вообще Железной гвардии помог кризис, и… и… слишком много пархатых «и».

А реальность примерно такова.

Collapse )

Алхимия идентичности (часть 3)

Оригинал взят у ugunskrusts83 в Алхимия идентичности (часть 3)

«Засилье неруси» или «русский шовинизм»: два взгляда на советскую оккупацию

Пока «национализм» в РФ, включая его «интеллектуальные» разновидности, так и не сумел продвинуться дальше пошлостей в стиле «Русских Людей Обижают!». К этому незабвенному слогану обычно сводятся все «теоретические изыскания» на этом поприще. Отсутствие позитивной программы «компенсируется» выискиванием истока всех русских бед в разнообразных «заговорах»: Мирового Кагала, Всемирного Халифата, «рептилоидов» и т.д. Оно и понятно: для того, чтобы ублажить «большой народ» националистам необходимо включать в свои программы максимум передёргиваний, весьма далёких от действительности, и львиная их доля относится, непосредственно, к взаимоотношениям русских с инородцами, проблеме тонкой и не терпящей никакого кликушества: ни «охранительского», ни «националистического».

Русскому идентитизму одинаково чужды как навязывание слащавой «дружбы народов» в интересах Молоха (СССР-РФ), так и перекладывание ответственности за текущую оккупацию с плеч лубянских фараонов на каких-нибудь забитых таджиков. В конечном итоге, воспалённая, не подкреплённая фактами бытовая ксенофобия приводит лишь к складыванию негативного образа националистов и, как результат, к беззастенчивой экспансии мультикультуры. Что касается национального строительства, то оно и в деле межэтнических отношений не перестаёт быть творческим процессом, несмотря на прочный исторический фундамент, подводимый под любую из создаваемых идентичностей. Русский идентитизм, с гордостью выводя родословную из золотого века Российской Империи, готов к диалогу на равных с идентичностями своего, ныне покойного, государства, подобно ему находящимися пока в эмбриональном периоде. И не из-за каких-то филантропических побуждений, а, в первую очередь, ради успеха «белого проекта», который есть нечто большее, чем ругань по адресу «нерусских» за кружкой спиртного.

Творческое обустройство зачумленных пространств Северной Евразии немыслимо без решительного отказа от двух вредных стереотипов, один из которых имеет хождение среди нас, русских, а другой распространён у «окраинных» националистов.

Первый миф сводится к соблазнительному тезису «инородцы – главная опора системы». Некоторые из националистов любят ссылаться на труд британского автора Терри Мартина «Империя положительной деятельности», пытаясь доказать, что Совдеп являлся антирусским государством лишь потому что он, в отличие от унитарной Российской Империи, представлял собой федерацию национальных автономий. Надо сказать, что здесь мы имеем дело либо с новым, весьма оригинальным прочтением книги Мартина, либо с ещё одним поводом употребить выражение «смотрим в книгу – видим фигу». К сожалению, националисты так и не научились читать серьёзные научные опусы, довольствуясь лишь подгонкой их содержания под собственные воззрения. Между тем, Терри Мартин очень хорошо приоткрывает занавес над мнимой «федеративностью» Совдепа, убедительным академическим языком доказывая ровно обратное, – гипер-централизм советской оккупационной махины. Этот гипер-централизм и поныне довлеет над народами Северной Евразии в форме такой же нелегитимной псевдо-федерации, которая в своём мародёрстве пошла ещё дальше и прикрылась нашим триколором.

По прошествии более чем 90 лет существования анти-России, стержень антирусской политики СССР-РФ пора наконец-то разглядеть не в фиктивной «федеративности», а в проделанных советчиками фокусах с русской культурой и этносом, – в зачистке народной толщи стратоцидом (т.е. «холокостом» русского крестьянства) и в крупномасштабном уничтожении духовного наследия. Всё это было сопряжено с «рейдерским захватом» нашей истории, для маскировки ею красно-мондиалистского плана «мировой революции», от которого СССР не отказывался вплоть до своей мутации в РФ (вспомним, интервенцию в Афганистан, поддержку революционной Гренады и Никарагуа, участие советских специалистов в ангольской гражданской войне и прочие прецеденты большевистской агрессии накануне и даже во время «перестройки»). «Русификация» большевизма, начавшаяся в 1930-ые, с постепенного увеличения доли русских в аппарате СССР, на практике привела к «объинтернационаливанию» русских, к созданию из них каких-то неприкаянных «агасферов» Совдепии.

Другие идентичности, нас, признаемся, беспокоят «постольку-поскольку», что ещё раз доказывает удалённость зрелого русского культур-имперства («компактного империализма») от всякого рода шовинизма и «государственнического» рукоблудия.

Но являются ли нерусские народы «ударной силой» советских узурпаторов нашего Отечества? Для ответа надо обратиться к плодам затеянных большевиками национальных и территориально-административных экспериментов. Тут-то мы и увидим, что, в основе своей, политика Коминтерна покоилась не на поощрении нерусских, а на деятельности по созданию советских «интернациональных наций» («национальных по форме, а не по содержанию», выражаясь словами дирижёра этой политики, Сталина). Поддержание лживого «федеративного» имиджа коммунистической сатрапии, – всё ради чего кроились этнографические границы и лилась кровь сынов Евразии, бывших подданных великой европейской империи. Типичной «интернациональной нацией» является текучая среднеазиатская биомасса на улицах русских городов (которые, впрочем, и до появления там таджикских дворников «русскими» в настоящем смысле этого слова не были уже много десятилетий). А для того, чтобы лучше понять секрет «советизированных» уроженцев Северного Кавказа, расхаживающих по улицам Москвы в красных мокасинах, можно привести не очень приятную «всесмесительным» националистам параллель, – с «русскоговорящими» любителями красных тряпок в Прибалтике. И те, и другие, не являются «нациями» в подлинном смысле этого слова, будучи всего лишь оторванными от корней, обезличенными «винтиками», которых на их теперешнее место жительство завезли спецом для «утрамбовки» покорённой Интернационалом территории, не важно, Латвия это или Россия. К защищавшим Прибалтику своей кровью северо-западникам Юденича (которые, к слову, не рассчитывали на гостеприимство переметнувшихся под крыло Англии прибалтов и честно исполняли взятый на себя антибольшевистский долг) и к сражавшимся за Империю и Белое Дело кавалеристам Дикой Дивизии эти постмодернистские «русские» и «кавказцы» отношения не имеют.

Заигрывание коммунистов с интеллигенцией нерусских народов действительно приняло широкий размах на заре Гражданской войны. Однако плачевные итоги этого сотрудничества сполна показали всю трагичность выбора «националов» в пользу советских врагов белой России. О многом говорит измена ей со стороны башкирских полков и Ахметзаки Валидова. Башкирские националисты, опасавшиеся «колониализма» белых русских и ирредентистских притязаний татар живо откликнулись на ленинскую демагогию, но на финише получили, кроме бутафорской Башкирской АССР и ничего не значащего Башревкома, только продразвёрстку и реквизиции. В то время как на территории подконтрольной Верховному Правителю не только не стали «карать» башкирский народ за измену его верхушки и сохранили национальное представительство башкир, но и нелицемерно пошли навстречу чувствам верующих мусульман, – наряду с «дружинами Святого Креста» санкционировали «дружины Зелёного Знамени». Здесь Колчак предвосхитил Франко, которому официальная «доктрина Крусады» не помешала задействовать против Республики крупные силы мусульман-марроканцев и совместить крестовый поход с газаватом.

Разбив один стереотип, неплохо бы взяться за другой, не менее опасный. Иная крайность состоит, как можно догадаться, в попытке увязать русских с советскими оккупантами, а СССР-РФ представить логическим продолжением исторической России. Подобные утверждения не просто задевают русских легионеров, чьим лозунгом по сей день остаётся «Коммунизм умрёт, Россия не умрёт!», но и, прежде всего, идут вразрез с реальностью. Вопреки расхожему мнению, центральная Россия является «колыбелью большевизма» лишь в том смысле, что красные подмяли её под себя раньше, чем Украину или Кавказ. Когда гетманскую Украину от претензий красного хама надёжно страховали немецкие штыки, владимирские и рязанские мужики уже «по полной программе» вкушали плоды большевизма. Количество крестьянских бунтов в Великоросии в 1918 г. было настолько велико, что интернациональные части с трудом успевали их подавлять. И уж, конечно, не из-за мифической «предрасположенности» великорусов к большевизму их земли стали плацдармом РККА. Причина более чем ясна, если в выводах руководствоваться чистой географией: большевики предпочли вести экспансию с центра на окраины, а не наоборот. Но сперва надо было «пацифицировать» свою базу. Разумеется, эта база, расположенная в центральных губерниях, отнюдь не спешила добровольно отдавать большевикам людские и материальные ресурсы. Но, увы, времени на знакомство с «прелестями» чекизма и богоборчества хватило лишь для того, чтобы прозреть, но не для того, чтобы сорганизоваться. Неудача народного повстанчества в Великороссии связана с тотальной нехваткой пассионариев, способных возглавить выступления, – весь цвет русского офицерства концентрировался тогда в казачьих областях (кстати, поголовный антибольшевизм казаков такой же миф, как и поголовный большевизм великорусов; достаточно посмотреть, из кого состояла 2-ая Конная армия казачьего полковника Миронова). Редкие офицерские мятежи в центральных областях (Ярославль, Муром, Рыбинск) были жестоко раздавлены, не говоря о стихийном недовольстве русского населения, которое, порой, принимало для Советов угрожающие масштабы.

Нелепы потуги нарисовать «русский» образ стандартного красноармейца, – этакого владимирского мужика, искренне считающего Ленина «русским царём». По подсчётам на основе советских источников в интернациональных частях РККА служило от 220 до 250 тысяч «ландскнехтов», – и всё элитные части, применяемые как для заплаток брешей на фронте, так и для тушения пожаров в тылу. Если принять во внимание, что на 01.05.1918 г. вся Красная Армия имела в своих рядах 265 тысяч бойцов, то внутренняя Россия предстаёт в своём подлинном обличии, в качестве жертвы агрессии со стороны международной организации, Коминтерна (казус общий для всех жертв «мировой революции», где по одну сторону баррикад – суверенные государства, а по другую – Коминтерн как участник международных отношений). Дальнейшее «нарастание» русского пушечного мяса на мышцы советской военной машины лишь иллюстрирует аргумент, приведённый против попытки связать большевизм с нерусскими народами. «Интернациональная нация» советизированных «великорусов», изготовленная в кузнице РККА, ничем не хуже татарских и украинских «фейков»-гомункулов, которых большевики пестовали в якобы «национальных» автономиях и республиках. Не секрет, что 15-ая латышская дивизия и кавалерийская бригада латыша Юшкевича бросались на самые ответственные участки фронта и численность латышей в Красной Армии никогда не падала ниже 40 тысяч; нет тайны и в том, что дивизии Антонова-Овсеенко, Щорса, Котовского, Боженко, Пархоменко состояли из украинцев, и как раз украинская бригада 17-й дивизии Котовского участвовала в кровавом усмирении Тамбовщины. И это всё первые годы коммунизма, когда за рекордно-короткие сроки были заложены основы государства, в котором мы живём сейчас, и обозначились контуры советских экспериментов по нациестроительству. Так что, если рассуждать в соответствии с порочной логикой «коллективной вины», то ответственность за теперешнее сталинистское безумие русского «большого народа» несут латыши и украинцы.

Мы далеки от того, чтобы сваливать преступную пассивность русских на инородцев, но и терпеть мантру «СССР – это Россия», кто бы её не талдычил, совпатриоты или местечковые шовинисты, мы не собираемся. Просим учесть это всем нашим потенциальным союзникам, т.к. сознательный отказ русского «малого народа» от «империализма» сопряжён не с покаянием за чужие преступления, а с полировкой нашего Грааля-идеи, ядром которой является борьба «качества» русских катакомб с «количеством» Совдепа. Именно наша концентрация на «качестве» удерживает нас от неоправданных посягательств на чужое, и любая попытка поставить это русское «качество» под сомнение будет лишь провоцировать шовинизм, что не хотелось бы ни нам, ни кому-либо ещё.




Годовщина взятия Перми войсками Колчака.

25 декабря 1918 года белогвардейцами был взята Пермь.Против 3-ей советской армии сражались войска генералов Пепеляева,Вержбицкого,Голицина при содействии 2-ой Чехо-Словацкой дивизии.Общее руководство Пермской операцией осуществлял генерал Р.Гайда.

Стояли сильные морозы и вести наступление приходилось на лыжах или по колено в снегу.При приближении белых войск к городу в Перми началось вооруженное выступление нескольких офицерских организаций,участники которых были внедрены в войсковые части красных,которые они сдавали наступающим вместе с вооружением,боеприпасами и артиллерией.Это окончательно деморализовало красных,начавших паническое отступление.3-я советская армия была разгромлена,белогвардейцами были захвачены многочисленные трофеи.Только в Перми были взяты: 21000 пленных,5000 вагонов,60 орудий,100 пулемётов,несколько бронепоездов,вмерзшие в лёд у пристани корабли красной военной флотилии и масса другого военного снаряжения.

После взятия Перми части белогвардейцев выдвинулись вперёд на 50 вёрст от города и закрепились на достигнутых позициях,отражая попытки красных перейти в наступление и вернуть Пермь обратно.За победу под Пермью Гайда и Пепеляев были произведены в генерал-лейтенанты.

В советской историографии победа Белых войск была названа Пермской катастрофой.По приказу Ленина на Восточный фронт была отправлена комиссия ЦК РКП(б) во главе со Сталиным и Дзержинским,чтобы вскрыть причины падения Перми и жестоко покарать виновных или тех,кто будет сочтён ими.В отчёте комиссии ЦК партии "О причинах падения Перми в декабре 1918 года" было отмечено:"Все партийные и советские учереждения единогласно константируют сплошную контрреволюционность населения Пермской и Вятской губерний."

Сдача Перми,встеча её населением Колчака хлебом-солью в последствии были не забыты большевиками.Губернскую Пермь они превратили в районный центр Уральской области.Свердловские коммунисты,управляющие областью называли Пермь не иначе,как "старая саботажница Пермь" и всячески ограничивали её развитие.Впоследствии,при Сталине Пермь была переименована в Молотов,чтобы не напоминать вождю о "пермской катастрофе".

На фото: Пермский институт культуры и искусства.В этом здании в 1919 году размещался Военный контроль - колчаковская контрразведка,разследовавшая преступления красных и проводившая чистку Перми от красного подполья.



Силовое сопротивление граждан против Советской власти: Медынский уезд, год 1918.

Оригинал взят у evgeniy_efremov в Силовое сопротивление граждан против Советской власти: Медынский уезд, год 1918.
(Материалы к статье.)


Советская власть – это
организованная гражданская
война.
Л.Д.Троцкий

Хочу подчеркнуть, что речь ниже пойдёт только об одном из эпизодов обширного вооруженного сопротивления граждан, а не военных, начало которого можно отнести к маю 1918 года, когда в Москве был образован политиками "Национальный центр" – самая действенная антибольшевистская подпольная организация. Лето принесло крестьянские восстания против комиссародержавия. Даже в Петрограде правление большевиков под руководством Зиновьева рождало ненависть среди рабочих. Самое известное восстание из пролетарской среды, получившее название Ижевско-Воткинского, началось 8 августа и продолжилось до второй декады ноября.
Возвратимся к ситуации в деревне. Необходимо подчеркнуть, что Ленин боялся, что «пролетарская» революция потонет в море крестьянской реакции, как это случилось во Франции в 1871 году во время подавления городского радикализма. Как только позволит ситуация, общины необходимо было лишить собственности и превратить в хозяйства, управляемые государством. А пока на повестке дня стояло установление контроля над поставками продовольствия в города и создание коммунистических ячеек в крестьянской среде. Чтобы достичь этих целей, требовалось не много ни мало, как развязать гражданскую войну в деревне. Об этой политике возвестил Я. Свердлов (выступление 20 мая 1918 г.): «Если мы в городах можем сказать, что революционная советская власть в достаточной мере сильна, чтобы противостоять всем нападкам буржуазии, то относительно деревни этого сказать ни в коем случае нельзя. Поэтому мы должны самым серьезным образом поставить перед собой вопрос о расслоении в деревне, вопрос о создании в деревне двух противоположных враждебных сил, поставить перед собой задачу противопоставления в деревне беднейших слоев населения кулацким элементам. Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримых враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там ту же гражданскую войну, которая шла не так давно в городах <…> только в том случае мы сможем сказать, что мы и по отношению к деревне сделали то, что смогли сделать для городов»2. Неслучайно, что образование продотрядов в конце весны 1918 года совпало с декретом о всеобщей воинской повинности, объявленном 29 мая. Из резолюции ЦК партии от 27 мая, написанной рукой вождя:
«1) Военный Комиссариат превратить в Военно-продовольственный Комиссариат — т.е. сосредоточить 9/10 работы Военного Комиссариата на переделке армии для войны за хлеб и на ведении такой войны — на 3 месяца: VI—VIII.
2) Объявить военное положение во всей стране на то же время.
3) Мобилизовать армию, выделив здоровые ее части, и призвать 19-летних, хотя бы в некоторых областях, для систематических военных действий по завоеванию, отвоеванию, сбору и свозу хлеба и топлива.
4) Ввести расстрел за недисциплину <...>
5) Ввести круговую поруку всего отряда, например, угрозу расстрела десятого, — за каждый случай грабежа»3
Вот так снаружи деревню атаковали части регулярной Красной армии, забирая у неё хлеб. Внутренний фронт войны против деревни был создан «пятой колонной»: комитетами бедноты. О положении дел в волости, которая станет через два месяца одним из центров восстания, свидетельствует протокол второго Уездного Съезда Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов от 27 августа 1918 года: «Адуевская вол. /КУЧЕНКОВ/ Норма хлебной развёрстки определена волостным Советом в 30 фунт. ниже 7 лет и 1 пуд для возрастов выше 7-ми лет. Члены Исполнительного Комитета были арестованы; этот факт недопустим, ибо есть не что иное, как власть диктаторов. Надо установить закон для всего населения уезда. В волости соглашаются организовать комитеты бедноты при условии избрания в них действительно беднейших крестьян, а не лежебоков. Необходимы твёрдые цены на товары. Председательствующий [Голенев] лишает слова товарища Кученкова, так как тот выразил неудовольствие по поводу избрания Председателя Съезда». Обстановка стала ещё напряжённее после объявления 2 сентября большевиками красного террора. Из протокола заседания президиума Медынского уездного исполнительного комитета Советов, совместном с председателем местной ЧК Логачёвым, от 2 ноября 1918 года:
«Присутствовали: Петров, Перфилов, Логачёв.
Слушали… Об арестованных Рождественском и Фуникове. Постановили… В виду имеющегося материала ясно указывающего на то, что означенные лица агитировали среди призванных [в армию] унтер-офицеров, которых призывали к избиению Представителей Советской власти, наущали призванных требовать выдать оружия и агитировали, чтобы они без оружия не отправлялись из города Медыни, ввиду чего Медынь и посёлок Мятлево были объявлены на военном положении. В связи с этим сегодня уехавшими из Калуги унтер-офицерами был избит в Межинической волости Военный комиссар, принимая во внимание всё это Президиум и Председатель Чрезвычайной комиссии
ПОСТАНОВИЛИ: согласно…обязательного постановления Президиума Исполкома от сентября месяца с/г. означенных лиц расстрелять, что просили Губчрезком социанировать [т.е. санкционировать] наши постановления». В накалённой донельзя обстановке происходила ещё и мобилизация в Красную армию. Мужик не хотел воевать за такую власть на фронте, он также не хотел вступать в такую армию, которая разоряет деревни. Началось восстание. 10 ноября, цитируем советскую газету, восставшими «…был разграблен и разогнан в селе Глухове …волостной совет», также и в Адуевской, Топоринской и Кременской волостях. «В Адуевской волости, убит военный комиссар Буровиков, зверски разрубленный в бесформенную массу. В Адуевской, Глуховской волости, всё оружие выданное для всеобщего обучения, было разобрано, населению от 18 до 50 лет объявлена мобилизация.
И в довершение передовые части белогвардейцев пытались повести наступление на казармы расположенные на окраине гор. Медыни, но будучи встречены пулемётным огнём, укрылись вновь в лесу». Так на восставших тут же был навешен ярлык «белогвардейцев». В дальнейшем, чтобы потрафить начальству из Москвы, местные губернские власти представляли в своих отчётах стихийное восстание как спланированную белогвардейскую вылазку: фанатикам из Кремля невозможно было согласиться с тем, что их политика была антинародна. Дальше – больше: чекисты в 1919 году начали заниматься сочинением отчётов об единых центрах обширных антисоветских заговоров. Этим они добивались наград и новых полномочий, значение и необходимость ЧК росла как на дрожжах. В случае с данным восстанием это выразилось тем, что оно в советское время оказалось объединенным вместе с Гжатским. Архивные материалы 1918 года - военного отчёта перед губисполкомом и сводки ВЧК большевистской верхушке – говорят о том, что в Медынском, Боровском, Малоярославецком, а также Гжатском уезде Смоленской губернии произошли стихийные выступления. О восстании в нашем краю стиль сообщения газеты «Коммуна» выдаёт военную руку, это доклад одного из руководителей советских частей: в тот же день 10 ноября «…в Медыни был образован Чрезвычайный революционный штаб в состав которого вошли коммунисты тов. Сахаров, Логачёв, председатель уездчрезком и тов. Шалашёв, впоследствии заменённый тов. Резцовым.
…тов. Сахаровым даны телеграммы в Губернский Исполнительный Комитет, Губернскую Чрезвычайную Комиссию и Губернский Военный Комиссариат, о подкреплении и принятию дальнейших мер к подавлению восстания.»
11 ноября из Калуги по постановлению Губернского Исполнительного Комитета и распоряжению Губернского Военного Комиссариата, тов. Евстафьева, отправился отряд при тов. Ассен-Аймере (председатель губчрезком) и тов. Ваганове (губвоенком).
Состав отряда. 1-го Калужского отдельного батальона войск Всечрезком…215.
Инструкторские курсы Губернского Военного Комиссариата…106.
7 зенитная батарея при 2 орудиях.
Всего 285 штыков, 4 пулемёта и 2 орудия.
В то же время, город Медынь, окружённый лесами, обкладывался Топоринской, Адуевской, Кременской, Глуховской, Гиреевской и Маковской волостями.» А «в Кондрово повстанцы, руководимые штабс-капитаном Н. Морозовым (инструктор всевобуча Троицкой волости), Е. Коноваловым и Н. Усачевым (крестьяне д. Маслово), Трибовым и Шематовым (рабочие Кондровской фабрики), разгромили помещения Троицкого волисполкома, дома и квартиры местных большевиков, остановили бумажную фабрику. Восставшие заняли станцию Говардово, прервав сообщение с Калугой». «В 23 часа 15 мин. суток 11 того же ноября, в город Медынь прибыл авангард Калужского отряда и 11 часов 45 мин. суток 12 ноября остальная часть отряда при тов. Варганове.
В 7 часов 10 мин., 12 ноября, начаты оперативные действия обстрелов артиллерией дер. Адуево, по штабу белогвардейцев, в 11 часов суток обстреляна северо-восточная опушка леса вокруг Медыни, где скопились белогвардейские полчища». Об эффективности угрозы потери дома и хозяйства в отношении мужика командование красных войск поймет тут же и на следующий день выпустит приказ под номером один «о сметении с лица земли артиллерийским огнём белогвардейских деревень».
«В 13 час. суток поведено наступление в направлении Медынь – Мало-Ярославец к Адуевской волости.
В 13 час. 45 мин. суток вновь обстреляна северо-восточная опушка Медынского леса и Кременской большак.
В 14 час. 25 мин. суток артиллерийским огнём, выбиты белогвардейцы из села Пушкино (Покровское) и вслед было занято Адуево, белогвардейцы отступили на дер. Уланово, Клинцы. 16 белогвардейцев были расстреляны. В то же время, разведчиками установлено, что белогвардейцы занимают Гиреево, Топорино, Кременское, Глухово, что в Романовской волости, произведён ими погром Ивановской Земледельчекой Советской школы, что в Дороховской волости ими занята ст. Износки.
О положении дела было сообщено тов. Евстафьеву в гор. Калугу. Одновременно т. Евстафьевым и Губ. Исп. Комитетом получено сообщение о начинающемся возстании в Малоярославецком и Боровском уездах…» Был послан отряд и туда.
«Товарищем Евстафьевым тотчас же были приняты следующие меры:
1) По прямому проводу донесено тов. Муралову с просьбою выслать силы на Мало-Ярославец.
2) Со станции Калуга двинулся отряд железнодорожных мастерских рабочих при тов. Кудрявцеве в 200 штыков...
К этому моменту в Медын. уез. восстание объяло 17 волостей (Адуевская, Гиреевская, Глуховская, Кременская, Кузовская, Межечинская, Ареховская, Топоринская, Карамышевская, Маковская, Матовская, Полотняно-Заводская, Троицкая, Галкинская, Дороховская, Незамаевская, Александровская). Из 22 волостей только 5 …не примкнули к мятежникам. Двинувшийся отряд рабочих железнодорожных мастерских товарища Кудрявцева в 22 часа суток того же дня освободил ст. Износки, возстановил разрушенный путь и отогнал белогвардейцев от района железной дороги.
Был послан взвод в разведку [на малоярославецком направлении] , … за Пушкиным разведчики попали под сильный обстрел.
Отряд товарища Фёдорова, следуя в Полотняный Завод … и установив, что в Говардово, Троицкой волости, рабочие фабрики Говарда, вступят на работу, объединил отряд [с силами Кудряшова,] причём часть отряда товарища Кудряшова оставлена на ст. Полотняный Завод, главныя его силы на станции Говардово…
В 9 час., суток 13 ноября отряд тов. Ассен-Аймера и Варганова, повёл наступление на белогвардейцев, занимающих Уланово, имея свои разъезды в Архангельском и Михееве….
Товарищ Фёдоров… на автомобиле прибыл в Медынь и доставил патроны, бензин. В это время к 12 час.суток, белые были выбиты из Уланово и стали отступать на Архангельское и Михеево, по которым с нашей стороны был открыт артиллерийский огонь.
К 14 час. суток телефонное и телеграфное сообщение с Мятлевым по шоссе Медынь было прервано и белые накапливались в лесу северо-западнее Медыни в сторону Дешино. В Дешино, в 18 час. суток повели наступление на Медынь в двух направлениях, на тюрьму северо-восточнее, с целью освободить заложников буржуазии… и на кладбище (северо-западнее) за которым находилась батарея с целью захватить орудия». В их числе были 3 тыс. мобилизованных крестьян вместе с рабочими писчебумажных Кондровской, Троицкой и Полотняно-Заводской фабрик.
Высланные цепи инструкторов и отряды местных коммунистов и открытый с батареи артиллерийский огонь …принудили белогвардейцев отойти назад в лес…Отряд же на станции Мятлево едва только установил отсутствие связи с Медынью, двинулся на Медынь, имея в голове … тов. Прокопчика и главными силами 3 Курземский Латышский Стрелковый полк (т. Эльсис). В 7 верстах от Мятлева конская команда вступила в перестрелку с заставой белогвардейцев у горевшего моста близ д. Глухово…
14 ноября, в 9 час. суток…установлено, что штаб белогвардейцев из село Дешино после неудачного наступления на Медынь скрылся с вооруженными своими полчищами». Отрядом коммунистов Полотняного Завода и войск ВЧК были заняты Обухово, Михеево, Адамовское, Троицкое и Полотняный Завод. «В тот же день, в штаб войск на отданный 13 ноября приказ №1 о сметении с лица земли артиллерийским огнём белогвардейских деревень, стали поступать приговоры обществ, как то: Адуевского сельского общества, деревни Синявино, Адуевской в., д. Романово, Романовской волости, комитета бедноты дер. Косова, Богдановской волости, др. Уланово и Клинцы.» Становится понятно, что восставшие разошлись из-за угрозы разрушения их домов и хозяйства. В восстании участвовало 7-8 тыс. человек. Войска, тех же латышей, большевики перебросили на другой внутренний фронт борьбы с восставшими, теперь в Гжатском уезде. Там мятеж был подавлен 19 ноября.
Посчитав свои потери, большевики через ту же газету сообщили: «С нашей стороны потери: убито 8, ранено 9, в плену 16…» 20 ноября было снято военное положение. Чтобы покарать восставших и запугать население власти расстреляли 199 человек, из них заложников было казнено 15. Эти горькие списки власти по возможности поимённо напечатали в своей газете «Коммуна». Она также сообщает: «Расход по штабу войск выразился в сумме 1 345 рублей. Каковой возмещён на суммы расстрелянных мятежников (4 237 р. 52 к.) остаток же…сдан в Народный Банк в доход Советской Республики… Сверх этого, отобранные советские деньги у белогвардейцев в Галкинской волости 9 150 рублей сданы на текущий счёт Губернского Исполнительного Комитета и 1 266 рублей 50 коп на текущий счёт Губчрезкома».
Силовое сопротивление власти, действия которой характерны не для национальной, а для оккупационной, продолжалось и в 20-х, и 30-х, и 40-х, и 50-х годах прошлого века. Не окончилось оно и по смерти Сталина. Силовое сопротивление почти совсем утихло только со смертью тех, кто застал ту, старую Россию. Неполные списки этих восстаний с хроникой событий выложены здесь: http://aillarionov.livejournal.com/2012/05/14/
http://kaminec.livejournal.com/6258.html?thread=346994&#t346994
http://kaminec.livejournal.com/13939.html